Из всех присутствующих он оказался единственным человеком, кто не разделял всеобщей радости по поводу возвращения «светилы».
Не помня себя от горького разочарования и гнева, мгновенно охватившего его, он резко развернулся и, зашагал прочь, пытаясь исчезнуть лабиринтах коридоров госпиталя.
Глава 5.1
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
I have to speculate
That God himself did make us into corresponding
Shapes like Puzzle pieces from the clay
True, it may seem like a stretch,
But Its thoughts like this that catch my troubled
Head when youʼre away when I am missing you to death
Iron &Wine — Such great heights
Прислушиваясь к ударам топора, доносившихся из ближайшей рощи, девушка вышла прямо к низкой деревянной усадьбе, утопавшей в зеленой листве. Алекс Доусон обтесывал вытащенные из болота стволы деревьев. Надо было восстановить уничтоженную войсками изгородь. Повесив свой сюртук на ближайший сучок, «светило» с такой интенсивностью работал топором, что щепки с кольев разлетались по сторонам.
С тех пор как его слуга стал вольным негром, домашней работой Доусону приходилось справляться самостоятельно. Но работа с деревом у него продвигалась куда лучше, чем у неприученного к физическому труду Гилберта. И глядя на «светилу» сейчас — оборванного, и с топором в руке, Мишель почувствовала, как у нее защемило сердце от осознания, что их встреча состоялась далеко не в самых романтических условиях.
Ей было невыносимо видеть этого некогда элегантного мужчину в старых домотканых брюках и рубашке, принадлежавшей его другу Энтони Эндрюсу, который тот надевал в былые времена только в суд или на пикники.
— Говорят, Эйби Линкольн свою карьеру тоже начинал с обтесывания кольев, — усмехнулся хирург, завидев её издалека.
Мишель невольно нахмурилась. Вечно он шутил по поводу своих невзгод! И даже «развеселые» посиделки в плену, казалось, ничуть не повлияли на его характер. Порой она ловила себя на мысли, что слишком серьёзно воспринимала его слова, в иногда его шуточки её раздражали.
— С того момента, как мы расстались, я наверное сильно изменилась… — виновато проронила она, решив, что он попросту ее не узнал.
— Нет, — отрицательно кивнул мужчина, — для меня вы как были, так и останетесь прежней, немного рассеянной ассистенткой, едва не погибшей под колесами моего экипажа в тот роковой день.
Мишель улыбнулась. Значит, все это время он помнил о ней? И словно в подтверждении её догадки, опершись о топор, Доусон спокойным тоном добавил:
— Я всегда буду помнить момент нашей встречи, происшедшей в довольно экстремальных условиях. Я даже могу сказать, во что вы были тогда одеты. Мало того, запомнив в подробностях ваш наряд, там, в Рок-Айленде, когда мне было особенно худо в плену, я извлекал из памяти картины прошлого и, перебирая их, вспоминал каждую отдельную мелочь…
Ему не хотелось сейчас воскрешать в своем воображении полузабытые воспоминания, но отдельные фрагменты пережитого то и дело возвращались к нему во снах.
— Ладно, пойдемте в дом, — наконец, предложил он, отбрасывая в сторону топор, и подобрав с дерева свой сюртук, направился в сторону жилища. Мишель последовала за ним.
— Могу предложить вам в качестве угощения разве что чай, — сказал мужчина, наливая в железный чайник воды, зачерпнутой из кадки, — но придется подождать, пока он закипит.
Едва заметно кивнув, Мишель расположилась за маленьким столиком в помещении, который при всем её желании сложно было назвать «кухней».
Поставив чайник на огонь, Алекс Доусон подошел к буфету и, достав оттуда нехитрую снедь в виде сливочного масла, ржаного хлеба и баночки смородинового варенья, поставил все это на стол. Но только чайник закипел, немного устыдившись, что «светиле» приходится за ней ухаживать, Мишель бросилась ему помогать.
— Посидите, я сама налью, — поднявшись с места, она первой направилась к плите. Пододвинув треногу, Доусон уселся за стол.