Увы, имея способности красиво говорить на подобную тему, в собственной личной жизни он поступал иначе. Приложив в свое время немало усилий, чтобы женить на себе этого мужчину, как только Линда вышла за него замуж, она его больше не видела.
Самовлюбленный ловелас выбирал «жертв» только из первосортных красавиц. Так ему было суждено познакомиться со своей будущей супругой, — единственной дочерью состоятельного семейства, за счет брака с которой ему удалось поправить свое финансовое положение.
Откровенный цинизм избранника не мог не тревожить его будущую пассию. И до поры до времени она старалась придерживаться дистанции в общении с ним. Впрочем, Доусон и раньше не скрывал своих связей с красивыми женщинами.
С закадычными друзьями и приятелями наподобие Энтони Эндрюс он был дружелюбен и предупредителен, а вот женщинам от него доставалась лишь грубость, цинизм и жестокость. Он изменял своим любовницам без малейших угрызений совести, приглашая к себе соперниц по очереди: ту, кого уже обманул, и ту, которую ещё надлежало обмануть. Конкурировать со всеми ними его жене было непросто.
Не обладая внешностью Аполлона, на недостаток женского внимания Алекс Доусон никогда не жаловался. Наоборот. Порой, даже не знал, куда от него деваться. Что-то влекло к нему женщин, и дело тут было далеко не в его внешних качествах.
Однажды во время ужина Линда вдруг почувствовала, что у неё больше нет никакого желания делиться с супругом своими мыслями. Ей было нечего ему сказать. Да и откуда черпать вдохновение в жизни, когда твой избранник интересуется всеми женщинами подряд, кроме тебя самой.
Их стили жизни оказались несовместимы, но Доусон не приложил ни единого усилия, чтобы пойти на сближение с женой. «Светило» принадлежало к той породе донжуанов, для которых «быть сильным» означает причинять страдания другим. Понятия верности для него не существовало, но взамен он не требовал того же и от партнерши.
Не сумев противопоставить новой любовнице своего мужа — Леоне Рэмси ничего, кроме смиренного терпения и скрежетания зубами в пустой постели, которую супруг посещал лишь, когда его об этом просила предусмотрительная «наложница», Линда вымещала свой гнев на молоденьких служанках.
Ей доставляло удовольствие сечь рогами красивых ирландок, — то была её месть за прошедшие в терпеливой тоске молодые годы. Таким образом, она пыталась сбежать от действительности в иллюзорное состояние упоения, позволявшее хотя бы на время заглушить душевную тревогу и получить удовлетворение.
Статус жены, ничуть не усилил её позиций при «светиле» медицины. Не чувствуя больше никакой ответственности за свои поступки, Доусон практически возвысил Леону, сделав положение любовницы более прочным, нежели законной супруги.
«Зачем же ты тогда женился на мне?» — вопрошала егоженаа, чувствуя себя униженной. Её стесняло и одновременно удручало такое положение дел.
«Чтобы держать вместо кошки», — цинично ответил тогда ей супруг, не в состоянии больше выносить сцен ее ревности, и придирок по малейшему поводу.
«Я ухожу», — сказала она, узнав об очередной его измене.
Женщина устала от наплевательского к себе отношения. Разойдясь без лишних скандалов, дальнейшую часть пути каждый из них влачил на собственное усмотрение: она — в гордом одиночестве, от скуки довольствуясь любовниками, он — всецело погрязнув в работе, лишь изредка выкраивая минуты на досуг с легкодоступными женщинами. Брак Линды Доусон со «светилом» продлился меньше пяти лет.
— Я думаю, если бы тебе стали известны подробности моей молодости, — обратился он к своей гостье, присаживаясь к столу, — ты предпочла бы держаться от меня подальше.
— Говорите, как есть, — невозмутимо бросила Мишель, готовая ко всему.
— Ты действительно хочешь об этом знать? Ведь правда, которую ты сейчас услышишь, быть может, не слишком тебе понравится.