— Убил пациента — нормально, — начал вспоминать его «фокусы» Гиббз, — сбежал из госпиталя во время осады, бросив раненых на произвол судьбы — хоть бы кто сказал против него слово; отправил Алекса Доусона на фронт, — тоже ничего, тем более скоро все забудется.
— Да, а маман, похоже, ни слухом, ни духом, что творит её сынок, — вставил и свои «пять центов» Дерек, не горя желанием отправляться к своим больным.
— Мне кажется, сейчас она одобрила бы любой его поступок, — нравоучительным тоном отозвался Этан, вспоминая свои отношения с матерью.
Вообще, он считал, что коллеги слишком поздно начали борьбу против такого «монстра», как этот Дэмиен Гилберт, но доказывать им это было бесполезно. Поэтому отдав предпочтение молчанию, он вновь нацепил на переносицу очки и, раскрыв перед собой книгу, погрузился в чтение.
— Нет, ну, а что вы, собственно говоря, хотите от человека, который за все это время без посторонней помощи ни одной истории болезни пациенту не написал, — внезапно отозвался Калеб Донован. — И вы думаете, он признает свою вину? Да ни капельки!
Вспомнив, как Эстелла Фицджеральд неоднократно вызывала к себе их нерадивого коллегу, отчитывая его за допущенные ошибки, Патрик не мог сдержаться, чтобы не процитировать по памяти слова, произнесенные его бывшим приятелем в качестве оправдания начальству:
— «Я, — говорит он, — писать истории болезни не умею… Мне Лукас-фельдшер с санитаркой… Они очень хорошо меня понимают… И могут мою мысль на бумаге воспроизвести и облечь в слова, чтобы я запомнил и говорил потом больным, как бы от себя. Мне так проще работать просто…»
Пародия Фаррела вызвала у публики приступ безудержного смеха. Особенно отметился Калеб Донован, заглушая своим «уникальным» хохотом голоса остальных коллег. И когда всеобщий смех наконец прекратился, первым придя в себя, Дерек тут же предложил:
— Надо что-то замутить…
— Ага, — саркастически усмехнулся Патрик, довольный, что его пародия пришлась всем по вкусу, причем в его исполнении она получилась даже больше похожей на оригинал, чем оригинал на самого себя, — можете прямо сейчас пойти и написать заявление Фицджеральд, (Джессика у нас в этом главный специалист), и указать, что если его не выгонят, мы объявим голодовку!
— Ребят, ну какое заявление? Вы о чем? — недоумевала Эбигейл, тщетно пытаясь отговорить окружающих от этой затеи. — К таким запутавшимся по жизни людям, наоборот, надо относиться со снисхождением, и сделать все возможное, чтобы они признали свою ошибку, и раскаялись.
Увы, её уже никто не слушал.
— Букер, успокойся! Дэмиена надо проучить, и проучить пожестче, — перебил её на полуслове Патрик, — потому что бойкот, как видишь, ему уже не помогает.
— Есть подозрения, что жизнь его ничему не учит, — иронично заметил Этан Гиббз, протирая запотевшие стекла на своих очках.
Сдав друга как стеклотару, Патрик принялся рассказывать, как Гилберт однажды надоумил его сбежать в Техас, но совершить побег у них так и не получилось. Однако едва он подобрался до финала истории, как дверь в помещение неожиданно открылась, и на пороге появился тот, о ком только что шла молва.
На мгновение в воздухе повисла неловкая тишина, прервать которую смельчака так и не нашлось. Оторвавшись от книги, Этан со смутной тревогой посмотрел на Патрика. Ребята переглянулись между собой.
Ощутив на себе пристальный взгляд Бриджит, Дэмиен слегка повернулся. В испытующем взгляде девушки был такой бесконечный холод, что на мгновение ему даже стало не по себе. Остальные смотрели на него таким же враждебным и жестким взглядом.
— Если вас не затруднит, доктор Дэвис, — с нарочитой учтивостью обратился Гилберт к коллеге, который в данный момент находился к нему ближе всех, — может, вы объясните мне, с какой целью вы все здесь собрались?
— Нет, меня это нисколько не затруднит, — свирепо заявил тот, сверкнув глазами из-под очков.
Догадавшись, что коллеги уже в курсе насчет содержимого документа, и готовы устроить ему за это «разбор полетов», Дэмиен не видел больше смысла препираться с общественностью, пытаясь хоть как-то обелить свою репутацию, которая и раньше не особо отсвечивала приторным благородством.