Выглядевшей сегодня совсем хорошенькой в платье из зеленого чаллиса, которое ей очень шло, Мишель надеялась услышать «комплимент» от сводного брата; ей почему-то было важно его мнение на этот счет. Но пребывая сегодня в каком-то странном расположении духа, тот, не то, что не обращал никакого внимания на наряд, и гармонирующий с его цветом браслет на её руке, но как будто не замечал её присутствия в гостиной вообще.
На самом деле новое платье Мишель он заметил, просто не хотел лишний раз тешить ее самолюбие своими комплиментами. Когда Гилберт пребывал в хорошем настроении, то обычно болтал без умолку, а она, воспринимая его болтовню за «звуковой фон», предавалась своим фантазиям, размышляя о моментах встреч с Доусоном, но сегодня все пошло не так.
Уязвленная его прохладным отношением к её персоне, Мишель решила ему отомстить. И продолжая хранить тягостное молчание, которое со временем начало её только больше угнетать, собиралась провести остаток вечера в такой же «погребальной» атмосфере.
Увы, сводный братец, будучи погружен в свои собственные думы, не спешил ничего предпринимать, чтобы увлечь её в какой-нибудь пустячный разговор. И словно сейчас заметив присутствие «сестренки» за столом, Дэмиен внезапно осведомился у неё:
— Почему ты так поздно вернулась вчера домой? Опять, небось, с Дереком куда-то ходила?
— Я посидела немного с Бриджит, — виновато потупив взор, проронила она. — Её Патрик бросил.
— Правильно сделал, — хмыкнул Гилберт, пригубив немного спиртного.
— Почему ты так говоришь?! — в ярости отозвалась Мишель. — Козел…
Резко поставив бокал на стол, он собирался обозвать её почище, поскольку терпеть не мог, чтобы с ним разговаривали, словно с каким-то голодранцем, как вдруг на лестнице послышался звук чьих-то шагов, и в гостиную с саквояжем в руках, в новеньком костюме сошел сам Брайан Каррингтон.
Бросив на «сестренку» взгляд, означавший: «А с тобой я разберусь чуть попозже!», Дэмиен чисто гипотетически догадывался, куда мог направляться этот тип, продолжая корчить из себя сплошное недоразумение.
Решив с некоторых пор приволокнуться за его бывшей ассистенткой Ребеккой Мур, любившей посещать по выходным кружок арфисток, Каррингтон стал частенько захаживать туда за ней, хотя ранее никогда и не являлся любителем подобной музыки.
Он уже давно хотел пригласить молодую женщину на романтическое свидание, но позволить себе этого в присутствии «квартирантов» не мог. И завидев этих двоих, ужинавших при свечах, мужчина очень удивился тому, что молодежь опять была дома, а не осталась в госпитале на дежурстве.
— А почему вы не посещаете кружок арфисток, Мишель? — недовольным тоном осведомился у нее Каррингтон. — Или вам, в отличие от других девушек, сидеть дома нравится больше?
— Мне там не очень интересно, — простодушно ответила Баррингтон, прекрасно понимая причину его ненависти.
— А я, между прочим, в вашем возрасте занимался стрельбой и плаванием!
— Стрельбой по нигерам? — невольно вскинув бровь, усмехнулся Гилберт.
Как знать, может став завсегдатаем организации «ку-клукс-клан», Каррингтон таскает в своем саквояже заряженную винтовку. Вот и сегодня он тоже куда-то намылился, — как бы не накликал на них всех беду своими «таинственными» походами на ночь глядя.
Резко повернувшись, мужчина бросил на него свирепый взгляд, сжимая зубы.
— Нет, мистер Каррингтон, после того, как Бюро вольных людей объявило черномазых свободными, наш район реально превратился в гетто… — добавил в качестве оправдания Дэмиен, встретившись с его укорительным взглядом.
Мишель вздохнула. Час от часу не легче. Привыкнув со временем к антисемитскими высказываниям Доусона, свыкнуться с расистскими взглядами сводного брата она так и не смогла.
— Кстати, а почему вы ещё не в госпитале, Гилберт? — не без тени раздражения отозвался Каррингтон. — Я что-то ни разу не припомню, чтоб вы оставались там когда-нибудь на дежурство.
— Я б остался, — простодушно пояснил он, — но меня оттуда уже уволили.
— Кто?
— Ваша старая добрая приятельница, миссис Эстелла Фицджеральд. Не припоминаете такую?