— Вы арестована по особому приказу, — повторил капитан, — поэтому должны сейчас последовать за нами.
— Вы мной не командуйте! — откинувшись в кресле, Дайана Гилберт осадила мужчину.
Схватившись за голову, Дэмиен успел пожалеть, что его мать вообще открыла рот: мало ли чего она могла сейчас наговорить, не контролируя эмоций.
Надо было заставить её заткнуться. Но проделать это сейчас было равносильно чуду. Он точно не знал, в чем была замешана мать, но четко сознавал: ежели она начнет сейчас ругаться, дело может закончиться плачевно не только для неё, но и для всех них, включая отсутствовавшего Брайана Каррингтона, чей дом уже и так был взят под стражу.
— Вы разве не видите, что она пьяна и ей нужен отдых! — внезапно обратился он к капитану. — Вы только гляньте, как дико она на все реагирует!
Повернувшись к матери, Дэмиен в приказном тоне попытался привести её в чувство:
— Сейчас я отведу тебя наверх, мам. Тебе нужен хороший сон.
И подмигнув сводной сестре, которая бросилась ему помогать, добавил:
— Мишель, пожалуйста, постели ей в… Только не наклоняй так близко лампу! Ты же не хочешь сжечь мою мать?!
Для Баррингтон, взявшейся выполнять его просьбу, пока они пытались угомонить буянившую женщину, эти минуты показались настоящим кошмаром, в котором она долго не могла разобраться. Однако, сам Дэмиен, похоже, в этой путанице разбирался прекрасно.
Успокоившись, девушка взяла лампу и, последовав за ним, постаралась хотя бы не уронить её на пол, освещая путь. Подхватив мать под руки, Гилберт потащил её по лестнице. Продвигаясь вперед, и придерживая лампу, Мишель била такая дрожь, что дому Каррингтона, как минимум, грозила опасность пожара.
— Но я должен арестовать эту гражданку! — роптал капитан, следя за ними из холла.
— Ну, так арестуете её утром! — бросил Дэмиен, пытаясь справиться с матерью, которая упав на четвереньки, упрямо отказывалась ползти дальше. — До завтра, думается мне, она никуда не денется. Я ручаюсь перед вами за это.
Неловко поклонившись, мужчина направился к входной двери, скомандовав остальным солдатам следовать за ним. Но прежде чем выйти во двор, бросил им на прощание:
— Передайте вашей матери, чтобы она явилась завтра к начальнику военной полиции.
Глава 5.6
После того, как Дайана Гилберт была арестована, солдаты ещё довольно длительное время продолжали наведываться в дом Брайана Каррингтона, унося с собой после обысков приглянувшиеся им вещи.
Приезжая без предупреждения, они разбредались по комнатам, задавали вопросы, обшаривали шкафы, заглядывали под мебель, в результате чего Каррингтон постоянно находился в состоянии «трепыханья», ведь в любую минуту в его доме мог появиться капитан с допросами, а то и целый взвод солдат.
Из-за ее деятельности во время войны они уже числились в черных списках. И несчастье в любую минуту могло обрушиться как на них самих, так и на Каррингтона, имевшего несчастье приютить эту семейку под крышей своего дома. Дэмиен отлично понимал, что, если доля правды о махинациях его матери выплывет наружу, их всех заключат в острог, ведь в тюрьмах сейчас сидели люди, арестованные за куда меньшие проступки.
Находясь на военном положении, штат Джорджия вообще перестал существовать и, превратившись вместе с Флоридой и Алабамой в Военный округ №3, находился теперь под командованием федералистского генерала.
Будучи довольно деятельной женщиной, сидеть, сложа руки, после войны Дайана Гилберт не собиралась. И преисполнившаяся решимости не бросать начатого ещё в военной время дело, она частенько наведывалась в Чарльстон, пытаясь наложить знакомство с людьми сомнительной репутации.
Одних она знала ещё со времен блокады, другие участвовали вместе с ней и её таинственным напарником Карлосом Дином в странных аферах, и мелких мошенничествах. На одних были заведены досье полицией; другие, заложившие основу своего состояния в игорном доме, и рассчитывавшие на более крупный куш, планировали строительство несуществующей железной дороги на деньги штата; третьи – спекулировали на закупке соли; четвертые и вовсе оказались владельцами самого крупного дома терпимости в северной столице.
Легко приобщившись к жестокости своего времени, она обрела достаточно сил, чтобы вести собственную игру в мужском мире и, продемонстрировав окружающим, что не остановится ни перед чем и ни перед кем ради достижения собственной цели, самобытная южанка в кругу горделивых жителей Атланты мгновенно обрела репутацию «белой вороны».