Наблюдая за манерой её поведения с мужчинами и восхищаясь её способностью поддерживать светскую беседу, девушка заметила, что обладание исключительными знаниями значительно повышало её шансы на успех у мужчин.
По сути дела мать оказалась ещё и первым её учителем актерского мастерства, а постоянное восхищение внешними данными дочери, — зелеными глазами и рыжими локонами, а также её острым аналитическим умом, развило в девочке настолько высокую самооценку, и уверенность в собственной женской привлекательности, что в более взрослом возрасте ей без всякого труда удалось покорить будущего избранника.
Взяв на вооружение целеустремленность и оптимизм матери, как одно из условий победы над ситуацией, Дайана Гилберт сознательно соблазнила мужа, отработав на нем технологию обольщения. И заполучив в свои сети перспективного мужчину, вместе с доступом к материальным благам, она также получила возможность для восстановления своей репутации.
Донимая мать вопросами о прошлом, Дэмиен в то же время не переставал ей намекать о существовании «мифического золота» Конфедерации, которым завладели спекулянты, и которое могло бы сильно им помочь.
Подозревая, что часть доли этого золота находится в её руках и руках ее напарника, он старался вызвать мать на серьёзный разговор. Но едва дело касалось золота, женщина становилась настолько немногословной и скрытной, что каждое слово, касавшееся этой темы, ему приходилось буквально вытаскивать клещами. Его матери, очевидно, было что скрывать, раз в последнее время она старалась поменьше показываться в городе.
«Сейчас я не могу об этом говорить, — отнекивалась Дайана Гилберт, тщетно пытаясь отвлечь сына от этой теме разговора. — Информация о золоте конфедератской казны не должна тебя касаться, поскольку речь идет об очень большой сумме. А если часть её станет достоянием ушей северян, нас могут и вовсе бросить в тюрьму, а меня — отправить на виселицу. А ты же не хочешь, чтобы твоя мать взошла на эшафот с петлей на шее?!»
Окончательно порвав с госпиталем, дабы взглянуть, как управляющий справляется со своими обязанностями, в один прекрасный момент Дэмиен решил лично наведаться на её «предприятие».
Сидевшая за решеткой мать ещё не скоро приступит к своим обязанностям, и упускать такой момент было нельзя. В конце концов, кто-то должен был присмотреть за этой деятельностью в отсутствие «хозяйки». Он просто сгорал от желания взглянуть расчетные книги и выяснить, как обстоит дело с деньгами.
***
Экипаж взбирался вверх по холму. Было достаточно холодно. Моросил июльский дождь. Воздух был пропитан дымом, и запахом свежей листвы.
С отвращением глянув на скопление армейских палаток и глинобитных хижин бедноты, взяв в руки вожжи и, стегнув лошадь кнутом, молодой человек поспешил проехать мимо, чтобы выбраться на прямую дорогу.
По склонам холма лепились закоптелые и убогие жилища вольных негров. Выросшее со времен начала Реконструкции, и быстро наполнившееся полуголодными людьми, ищущими заработка, это поселение пользовалось самой дурной славой.
Здесь жили, в основном, отщепенцы-негры, черные проститутки, и белые бедняки из разряда самых последних голодранцев. В этих местах настолько часто пускали в ход пистолеты и ножи, что власти даже не видели необходимости утруждать себя расследованием, предоставляя жителям инициативу самостоятельно утрясать свои темные делишки.
Проезжая мимо валяющихся у дороги сквернословивших и выкрикивающих оскорбления пьяниц, в ту пору Дэмиен никогда не расставался с револьвером. Стоило его экипажу показаться у перекрестка, как гулящие женщины тотчас появлялись на дороге и, бросая вслед нахальные взгляды, предлагали ему всякого рода непристойности.
Внутренне кипя от гнева от неизбежности столкновения с третьесортной публикой, он проезжал мимо, делая вид, будто его это не касается. Однако, видать такой уж была у него судьба, что стоило ему где-то появиться, проститутки всегда обращали на него внимание. Поэтому смирившись с побочным действием влияния своей смазливой внешности на окружающих, он перестал придавать значение этому фактору.