— Я все понял, — понуро пробормотал Дэвис, снова надевая очки. — Вы отказываете мне, потому что перспектива жить под одной крышей с НИМ вас устраивает больше, чем брак со мной.
— Успокойтесь! Вы не знаете его так, как знаю я! Поэтому давайте не будем его сейчас обсуждать.
Тщетно она пыталась запугать парня упоминанием о выходках сводного брата, выставляя Гилберта чуть ли не монстром во плоти перед трепетным «женихом».
— Не бойтесь, Мишель, мы справимся, — попробовал тот её успокоить, похлопывая девушку по плечу. — Я защищу вас от него.
— Вы не совсем меня поняли, — покачала она головой. — Все, что я говорю, это очень серьезно.
— Все, что меня интересует в данный момент, это всего лишь ваше согласие на наш брак. Прошло уже полчаса, а вы мне так толком и не ответили, согласны вы стать моей женой или нет.
Наблюдая за ним сейчас, Мишель поймала себя на мысли, что он и вправду был похож на перепуганного лягушонка. К ней начало возвращаться самообладание, а мысли проясняться. Почему бы ей и вправду не выйти за него замуж?
Дерек Дэвис был ничем не хуже других парней, а ей было уже все равно. После свадьбы она могла бы переехать в дом его родителей, чтобы избавить себя от необходимости жить под одной крышей с человеком, успешим порядочно насолить «светиле». И главным образом, чтобы не повторилась ситуация как в прошлый раз, накануне ареста Дайаны Гилберт. А когда она окажется под защитой мужа, Дэмиен больше не сможет её обидеть.
Джессику подобный расклад дел, разумеется, убьет, ведь Дерек оставался её последним шансом выйти замуж, однако саму Мишель в данный момент куда больше всего волновала собственная судьба. И хотя инстинкт ей подсказывал, что она должна бороться за свою свободу, и не поддаваться уговорам остальных, что-то другое было в ней до странности инертно и безмолвно.
Мишель Баррингтон больше не хотела бороться. Сила воли оставила её, и она сдалась.
***
Весть о свадьбе Дерека с Мишель Баррингтон произвела такой фурор среди коллег, что даже недавняя выходка Дэмиена с документом отошла как-то на второй план. Нет, Мишель, конечно же, понимала, что эта новость шокирует общественность, но она даже представить себе не могла, что её поступок вызовет столь небывалый резонанс в обществе.
Накладывая запрет на этот брак, коллеги утверждали, что она погубит свою жизнь, связываясь с таким доходягой, но продолжая в упор игнорировать их замечания, Мишель лишь открыто смеялась им в лицо. А когда Бриджит, нахмурившись, заметила: «Не знаю, какой логикой ты руководствовалась, принимая подобное решение, но не кажется ли тебе, что было бы лучше пока повременить со свадьбой», Мишель пригрозила разорвать с ней дружбу. А когда девушка соизволила напрямик осведомиться у Дерека, как следует понимать его поступок с предложением руки и сердца Баррнгтон, вместо ответа он одарил её таким «идиотски счастливым» взглядом, что необходимость расспрашивать молодого человека о чем-либо ещё у неё мгновенно отпала.
Услышав о помолвке, даже кроткая по природе Эбигейл Букер начала пылко возмущаться, отговаривая её от этого брака, но настояв на своем, Мишель к её мнению не стала даже прислушиваться. Спокойно перенеся обморок Джессики Чендлер, приобретя вместо порицающей знакомой теперь открытого врага, она сумела выстоять, увидев, как постарели родители жениха от осознания, что их сын, приняв поспешное решение жениться, намерен ввести в их дом постороннего человека. Не поднимая глаз, свекровь пожелала «детям» счастья.
Хуже всего пришлось Дэмиену. Едва оправившись от удара, постигшего его после ареста матери, сообщение «сестры» о свадьбе с другом детства, к которому он всегда относился с презрением, стало для него подобно грому среди ясного неба.
Не горя желанием оттягивать с моментом переезда, собрав свои пожитки, чтобы окончательно перебраться к родителям Дерека, Мишель была готова покинуть дом в тот же вечер, но услышав на лестнице знакомые шаги, была вынуждена остановиться. Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, она подняла глаза. Сейчас в них не было ни ярости, ни страха, а только отталкивающий холод. После того, как документ о ссылке Алекса Доусона попался ей на глаза, ни о каком примирении со сводным братом на этой почве не могло быть и речи.