Спиртное подействовало на разбуянившуюся фантазию жениха не самым лучшим образом. И пребывая рядом с невестой, к страху не справиться с ролью мужа в брачную ночь, добавились терзания о том, как бы его ещё и не стошнило в момент поздравительной речи дальних родственников, прибывших на свадьбу из близлежащих штатов. И только одна Бриджит, наблюдая украдкой за «счастливой» невестой, (в частности, акцентируя свое внимание на её излишне «веселом» поведении), едва гости принялись выносить из комнаты стулья, освобождая место для танцев, не сдержавшись, поделилась своими размышлениями с Эбигейл, не видевшей, впрочем, в отстраненном взгляде новобрачной ничего странного, списывая её нынешнее состояние на усталость от слишком продолжительной церемонии венчания:
— Мишель наверное и рада сбежать с этой свадьбы, но правила приличия не позволяют покинуть сие торжество раньше времени.
Собеседница со снисхождением ей улыбнулась. Состоявшись как жена, Эбигейл не понимала, как можно было выглядеть столь грустной в такой день. Как же её собственная свадьба отличалась от этой! Нет, у них с Этаном все тоже было скромно, но, несмотря на скудность обстановки, она чувствовала себя тогда счастливой.
Перед свадьбой Джессику Чендлер ещё долго била истерика. И только когда до её сознания дошла мысль о неотвратимости происшедшего, успокоившись, она надела на себя маску бесчувственности, стараясь больше не показывать, что это событие может её волновать.
Просто в какой-то момент ей стало все равно, но желание отомстить брачующимся ещё долго не оставляло её в покое. И заявившись в то день на чужую свадьбу, когда гости начали расходиться, она решила высказать в лицо новобрачным все, что думает о них.
Злая, как оса, в ней, тем не менее, не было ничего общего с эксцентричной амазонкой. Забавная, ироничная и чуть инфантильная, Джессика Чендлер оставалась девушкой с настоящей душей. С только ей присущими слабостями. Смертельно бледная, с горящим взором, она ворвалась в помещение с такой стремительностью, что если бы кто-то осмелился стать у неё на пути, то живо бы об этом пожалел.
Среди присутствующих началось какое-то движение, перемежавшееся с отчаянной бранью. Решив, что это одна из выходок Гилберта, чьего появления здесь было достаточно, чтобы внести беспокойство в ряды благопристойных мещан, не привыкших терпеть выходящее за рамки поведение, Мишель была немало удивлена, завидев на пороге Джессику. Осознавая свою вину перед этой девушкой, она немного насторожилась, приготовившись к самому худшему, чего нельзя было сказать о новоиспеченном женихе.
Перебрав со спиртным вместе со своим другом, к концу праздника оба до такой степени не «вязали лыка», что никто из гостей в качестве собеседника им был уже не нужен. Потеряв дорогой из церкви где-то свои очки, щурясь, и хихикая как дурачок, Дерек тщетно пытался осознать свое место в этом бренном мире, представавшем перед ним в виде расплывающихся безликих пятен, которые разговаривали увещевательными голосами его знакомых и друзей.
Особенно ласкал слух говор пьяного Лукаса, ни на минуту не отходившего на правах шафера от жениха на протяжении всей свадьбы. А там, окончательно увлекшись спиртным, и перестав вскоре различать даже его голос на фоне остальной какофонии звуков, Дерек вышел на какую-то свою «орбиту», где, невзирая на постоянные одергивания со стороны невесты и её приказы вести себя поскромнее, чувствовал себя Гамлетом в окружении черепов, каждый раз обращаясь к своим воображаемым «друзьям» с вопросом: «Пить или не пить — вот в чем вопрос».
Уснув лицом в салате под конец свадьбы, исполнять функции «стража» жениха, Лукас был уже неспособен, вследствие чего всю ответственность за поведение своего слабохарактерного мужа Мишель пришлось взять на себя.
Подойдя к столу с видом яростной фурии, вместо традиционного приветствия молодоженов, Джессика внезапно схватила тарелку со свадебным пирогом, с воплем: «Вот тебе!», заехала им в лицо жениху, так и не дав возможности Дереку закончить диалог с «отцом» Гамлета. В лице девушки было что-то жесткое и свирепое. Такой Чендлер не видел ещё никто.
— За то, что отбираешь чужих женихов, — жизнь тебя накажет! — крикнула она, поворачиваясь к Баррингтон. — Уж можешь поверить моим словам!
Вспыхнув, та опустила вниз глаза. А вот касается Дерека, то будучи занят освобождением лица от остатков десерта, прислушиваться к сути конфликта ему было попросту некогда. Свадебный пирог с подачи Джессики Чендлер отшиб парню последние мозги. Лишь со своего лица ему все же удалось убрать крем, продолжая хихикать, он то и дело обращался с анекдотами к заснувшему рядом шаферу, на чью макушку успело тоже попасть немного пирога. Но сон у Лукаса оказался настолько крепким, что даже падение инородного тела на голову было не в состоянии потревожить его дзэн-буддийского состояния.