— Порой вы заходите слишком далеко, говоря правду, — отметила она, шокированная перевоплощением покладистого молодого человека, с дежурной улыбкой на устах в настоящее исчадие ада.
«Даже если я потеряю на этом состояние, все равно буду говорить правду, какой бы горькой она ни была», — мрачно подумал Дэмиен. Ему льстило, что эта женщина, прославившаяся своей коварностью на почве ревности к «светиле», прислушивается сейчас к его словам.
— Тогда ваше ближайшее будущее предрешено, — зловеще предрекла ему Леона.
— Пусть так, — согласился тот. — Если вы видите меня изгоем, значит, так тому и быть, но стать добрее к человечеству у меня все равно не получиться.
Загоревшись желанием пожурить его за тот образ жизни, который он вел, женщина начала говорить ему какие-то глупости; скрываясь за дымовой завесой, бесстрастный и отстраненный, Дэмиен с безразличием слушал слова осуждения в собственный адрес, не собираясь её останавливать.
— Ну, а вы от меня, собственно говоря, чего хотели? — прервав её болтовню, переспросил он.
— Я собираюсь предпринять ту одно дельце против Доусона, которое может оказаться на руку и вам, если конечно, Мишель Баррингтон вас по-прежнему интересует.
— Нет, она меня ни капельки не интересует, — заявил тот, стараясь придерживаться безразличного тона. — И вообще, предлагаю сменить тему на более приятную…
— Значит, с Мишель у вас все покончено?
— Боюсь, что так, — нечетко бросил он, пытаясь больше убедить в этом самого себя, чем свою собеседницу.
Выдержав недоумевающий взгляд почти поверившей ему женщины, Дэмиен хотел было заказать ей спиртного, но мгновенно вспомнив о чем-то, женщина с такой стремительностью покинула заведение, что он не успел с ней даже попрощаться. Однако едва он попытался сосредоточиться на своих мыслях, как его раздумья вновь нарушила суматоха, развернувшаяся в баре. Часть народа выскочила наружу, и устремилась к перекрестку. На какое-то мгновение Гилберту и самому стало любопытно узнать, что же такое там произошло.
Оставив бокал на столе, он покинул бар. Около перекрестка кого-то насмерть сбил экипаж. Вся мостовая была залита кровью, но осведомиться о подробностях происшествия было не у кого: резким порывом ветра с головы извозчика сорвало шляпу и, бросившись за ней вдогонку, он оставил на некоторое время свою карету с лошадьми без присмотра.
Со стороны запада надвигалось непроницаемое облако, из-за которого даже заходящее солнце приобрело зловеще-рыжеватый оттенок. Подойдя к месту происшествия поближе, с трудом превозмогая отвращение, Дэмиен присмотрелся к лицу израненной «жертвы», которое только что переехало четырехколесным транспортом, и оно показалось ему довольно знакомым.
Пару минут назад эта женщина отчитывала его за недостойное поведение, предсказывая ему самое зыбкое будущее, а теперь сама лежала на мостовой, рискуя быть умытой проливным дождем. Где-то вдалеке послышался странный треск: небо прорезала раздвоенная линия. Глухой раскат грома, раздавшийся вслед за ней, на некоторое время заглушил болтовню горожан.
«Вот так часто бывает, — подумал Дэмиен, всматриваясь в остеклевший взгляд Леоны Рэмси, — сегодня ты ещё разговариваешь с этим человеком, а через пару минут его уже нет».
Бог весть, что испытала она, едва колеса экипажа проехались по её телу. И едва первая капля ливня упала на землю, оставив толпу суетиться вокруг мертвого тела, он поспешил обратно в бар.
— Подайте ещё виски и холодной воды, — попросил Гилберт девушку, узнал в ней ту самую незнакомку, которая однажды подавала ему спиртное накануне «объяснения» с Доусоном, в котором он потерпел неудачу.
Поблагодарив её за оказанную услугу, и вновь предавшись мыслям о судьбе несчастной женщины, нашедшей свой последний оплот под колесами железной колымаги, Дэмиен даже не заметил, что девушка по-прежнему продолжала вертеться около барной стойки, словно стараясь привлечь к себе его внимание, хотя надобности в спиртном уже не было.
Этот молодой человек определенно ей нравился и производил на нее впечатление. Она давно обратила на него внимание, выделив его среди всех посетителей, потому что даже когда он напивался, то вел себя тихо, в отличие от остальных завсегдатаем никогда не буянил и грязно не ругался. Словно не подозревая, сколь обманчивой может оказаться внешняя оболочка, и первое произведенное впечатление, в ее глазах Дэмиен Гилберт был окружен романтическим ореолом.