И если раньше она ещё как-то могла смириться с собственным замужеством, то когда её начали одолевать мысли о Доусоне, брак с Дереком показался ей настоящей «каторгой».
Днем Алекс Доусон почти не появлялся в ее мыслях, зато по ночам… Засыпая в объятиях мужа, она любила думать о том, какой прекрасной была бы её жизнь, если бы это руки Доусона обнимали ее, и это он прятал свое лицо в ее локонах. Однажды, когда эта мысль в очередной раз пришла ей в голову, вздохнув, Мишель отвернулась к окну. И решив грешным делом, что его жена до сих пор думает о своем сводном брате и мечтает вернуться к нему, Дерек обиделся на неё, и, покинув в тот же момент постель, ушел на ночь глядя в неизвестном направлении, наскоро одевшись. Мишель не стала его задерживать. Как и не стала интересоваться причиной его резко изменившегося поведения.
Вернувшись на следующее утро слегка навеселе, он даже не посчитал за нужное с ней объясниться относительно своего длительного отсутствия. Продержавшись с ним холодно, Мишель отправилась на рынок, а когда вернулась домой, мужа на месте уже не оказалось. Он пришел на следующий день, ближе к утру.
Дерек безумно ревновал её к Гилберту, но устраивать сцен мужу, опровергая его доводы, Мишель не собиралась. Она не хотела, чтобы он заподозрил её тайную склонность к Алексу Доусону.
В последнее время её начала сковывать какая-то непостижимая апатия, но ей не с кем было поговорить по душам, чтобы выплеснуть свою боль. У Гиббзов началась своя жизнь, Джессика превратилась в её заклятого врага, а Бриджит Ли, чье свободное время уходило теперь на воспитание дочери Патрика и решение проблем, связанных с его участившимися загулами, было не до жизненных неурядиц подруги. Даже Дэмиен, привыкший решать её проблемы, жил теперь своей жизнью, и судьба любимой «сестренки» его как будто не интересовала. Словом, такой несчастной Мишель не чувствовала себя ещё никогда. И потому, перебирая в памяти знакомые лица, она довольно скоро пришла к выводу, что никогда ещё не нуждалась так в поддержке сводного брата, когда сидела за обеденным столом напротив пьяного, и отупевшего мужа, постепенно превратившегося на её глазах в скотину.
Глава 6.4
— Лично я не намерена посещать Дэмиена ни сейчас, ни когда-либо вообще! — ругалась Джессика, едва смена в госпитале закончилась, и все принялись расходиться по домам.
— Однако вежливость требует, чтобы мы все-таки нанесли визит, — возразила Бриджит, тоже получив накануне приглашение на новоселье.
— Визиты наносить — а как же! — усмехнулся Патрик. — Я никуда не пойду. Он был достаточно подлым, когда подвел меня во время попытки побега в Техас, а уж о том, как он подставил Доусона, даже не хочется вспоминать.
— А вот моя жена убеждена, что мы просто обязаны нанести ему визит, — неохотно доложил Этан Гиббз. — Она говорит, что к этому приглашению нужно отнестись с понимаем, но лично я не собираюсь держаться вежливо с этим мерзавцем, после того, как он нас чуть всех тогда не перестрелял.
Вздохнув, молодой человек поправил оправу своих очков.
— И вообще, я не понимаю, зачем ему столько денег? Все добропорядочные граждане сейчас бедствуют и живут впроголодь, поэтому ежели он вдруг захочет вернуть себе былое уважение общества, то ему не помешает завязать со своей предпринимательской деятельностью
— Ты не понимаешь, Этан, дружище, — похлопал его по плечу Патрик, — уж ежели Гилберт захотел стать капиталистом, то с этой деятельностью не завяжет никогда. К тому же неизвестно, как бы ты повел себя на его месте, получив доступ к сомнительным источникам богатства.
Несмотря на критику давнего знакомого, открещиваться от общества Гилберта Этан не спешил. Пусть тот и водил дружбу с представителями вражеской стороны, — ловкими и изворотливыми подонками человеческого общества, но об обещании устроить его в Эдинбургском медицинском колледже благодаря связям своего покойного отца, Этан не забывал ни на минуту.