Не совсем уверенная в себе, но привыкшая довольствоваться общением с различными ухажерами, общество Дэмиена Гилберта пришлось ей по душе. Эти двое довольно вовремя «нашли» друг друга. У последней как раз заканчивались деньги, и она успела поругаться со своим пожилым опекуном, а что касается Дэмиена, воспользовавшись этой возможностью, он смотрел на эту связь скорее как на способ забыть Мишель.
Живая и своеобразная, в любовном плане его любовница фантазировала также смело, как и он сам. Пытаясь превзойти ожидания своей новой подруги, он выходил за грани своих возможностей. И когда после неутомимых любовных трудов она укладывалась у него на плече, напоминая скорее пациентку, до сих пор не вышедшую из наркоза, утешая её при свете луны, освещающей роскошную спальню, Гилберт любил представлять вместо неё навсегда потерянную для него Мишель
Комментарий:
«Саквояжники» (жарг.) — северяне, добившиеся влияния и богатства на юге страны после окончания Гражданской войны
«Подлипалы» (жарг.) — южане, переметнувшиеся на сторону республиканцев (оккупантов), с выгодой для себя
Глава 6.5
— Кругом одни евреи, не в обиду сказано Каррингтону, но самое главное, что когда у них что-нибудь происходит, они сразу либо в Англию, либо в Израиль удирают, ибо их там не выдают, а тут обычных «голодранцев» хватают и сажают за мешок ирландской картошки. Зато миллионы, краденые у народа нашей власти, не трогают. Ну, и где здесь справедливость? Чего вы ищете в этом мире?!
Прилично приняв на грудь, Алекс Доусон дискутировал на политические и религиозные темы в компании друзей, отмечая именины Энтони Эндрюса в одном из местных пабов, так называемом «закрытом» клубе, куда имели доступ только джентльмены солидного возраста.
Воздух помещения был насквозь пропитан дымом. Будучи навеселе, многие мужчины потягивали спиртное, остальные — курили сигары.
— Я вам одно скажу: в политику надо идти с восемнадцати лет, — расположившись напротив своего кокурента, «светило» пытался доказать свою точку зрения на некоторые вещи, — а вы уже слишком стары для нее. Поэтому вам надо уже думать о Высшем, о духовном, — вы же в любой момент можете умереть, а всё о ерунде какой-то размышляете…
Прежде знаменитый хирург игнорировал подобные сходки, (одна из которых едва не закончилась трагической дуэлью), но опять связавшись с другом юности, решил возобновить посещение «клуба», не ручаясь за хорошее поведение. И наблюдая за тем, как быстро осушает тот бокалы со спиртным, становясь все более и более развязным, Энтони Эндрюс успел пожалеть, что вообще привел сюда своего приятеля, не имея ни малейшего понятия, что именно скрывалось за его напускной бравадой.
— Но к замечаниям начальства, как ни крути, прислушиваться все же надо, — не унимался Каррингтон, пытаясь вывести «светилу» из себя, чтобы назавтра о его пьяной выходке говорила вся Атланта. — На него тоже жмут.
— Уж можете мне поверить, справедливости НИКОГДА не было и не будет, — отметил мужчина, изучая на свету бокал. — Всю жизнь обычный народ будут чиновники иметь. На то они и чиновники… Систему не сломать.
И для подкрепления эффекта своих слов, тотчас стукнул кулаком по столу.
— Сколько уже было в истории попыток государственного переворота, но со временем все эти новоявленные «революционеры» превращались в тех, кого сами же свергали и уничтожали.
— Просто удивительно! О чем вас не спросишь, вы все знаете, — квохчущим смехом, который так ненавидел «светило», рассмеялся Каррингтон.
— Я всё знаю об этом мире. Любую тему предлагайте, пока я пьян и добр. Я вам тупым всегда говорил: всё зависит от намерения. К примеру, вы хотите доказать, что вы круче меня, но нужно понимать, не ВЫ идете туда, а вас ведут. Мы все в этом мире пешки, и нами Свыше руководят. Вы можете назвать меня как угодно, но для меня вы низменны.
Опрокинув бокал, мужчина с грохотом поставил его на стол и, покосившись в сторону Эндрюса и остальных своих коллег, внезапно пригрозил:
— Я обладаю такими вещами, что любого из вас могу уничтожить.
— Начинается… — пролепетал тот, хватаясь за голову. Он, в принципе, не помнил ещё ни одной такой посиделки в обществе «светилы», чтобы потом ему не приходилось краснеть за поведение своего друга.