— Ни одного порошка не осталось. Вот досада!
— Ни одного? Мне нужно срочно принять это лекарство!
Дерек чувствовал, что с его женой происходит что-то не то, но что именно, никак не мог взять в толк. И хотя после употребления порошков, прописанных ей знакомым Эндрюса, она стала вроде бы лучше засыпать по ночам, её прежнее унылое настроение он предпочитал списывать на скуку обыденного образа жизни. Ничего, хвастливо размышлял молодой человек, как только у них появляться дети, и жена познает радость материнства, дурные мысли сразу уйдут из её головы.
В принципе, порошки эти помогали от бессонницы, но главное их побочное действие заключалось в том, что они способствовали развитию затяжной ипохондрии со склонностью к суициду. Понятия не имея об истинной причине своего угнетенного настроения, Мишель все списывала на влияние новых обязанностей, свалившихся на неё после начала супружеской жизни.
Да, сейчас многим было нелегко, но все же это не повод заканчивать свою жизнь самоубийством. У неё было такое ощущение, будто кто-то набросил темное полотно на окружающую её реальность. И если раньше жизнь, не особо изобиловавшая яркими красками, приносила ей хоть немного радости, отвлекая от скуки, то теперь, когда её голова была полна беспросветных мыслей, оставалось только удивляться, как находясь под воздействием этих порошков, она до сих пор не наложила на себя руки. Вокруг царила середина лета, но в её сердце эта пора года почему-то так и не наступила.
— Чем же мне помочь тебе? — Дерек как-то странно посмотрел на свою жену. — Может, приготовить какой-нибудь компресс?
— Я же говорю тебе, что мне ничего, кроме этих порошков, не помогает! — крикнула она, сворачиваясь калачиком под одеялом. — Так что иди за ними сию же минуту!
Лицо молодого человека вновь выразило недоумение.
— Я не могу тебя здесь бросить, тем более что…
— Немедленно ступай за порошками! — закричала она, пытаться сбить мужа со следа. — Неужели ты не можешь сделать для меня и этого, а ведь совсем недавно твердил, что готов для меня на все!
После минутного колебания Дерек с огорчением посмотрел на жену, а потом спокойно, словно сдавшись без боя, произнес:
— Хорошо, я схожу за ними. Но ты должна будешь пообещать, что пока я буду отсутствовать, ты никуда отсюда не сбежишь.
Мишель утвердительно кивнула.
— Я мигом! Туда и обратно! Ты главное, дождись меня, — прибавил он, покидая комнату.
Недовольно бормоча себе что-то под нос, Дерек сошел вниз по лестнице, и едва в конце двора хлопнула калитка, вскочив с постели, Мишель принялась одеваться. После того, как её наряд был приведен в порядок, она надела на голову шляпу и, полюбовавшись собственным отражением в зеркале, подбежала к окну. Возблагодарив провидение, что сегодня не было дождя, она украсила свою руку ниткой с жемчугом. И ещё раз проверив свой наряд на презентабельность, бросилась к двери. Увы, как не пыталась она открыть створку, дергая за дверную ручку, та не поддавалась её напору. Дерек запер её на ключ!
Так и не поверив жене на слово, он был вынужден пойти на подобную низость. Удивительно, что щелчка в замке она не слышала. Метнувшись к двери, Мишель вновь навалилась на нее, но эти попытки не дали ей ничего, кроме того, что она сильно ушибла плечо. Звать кого-то на помощь было бесполезно, — во всем доме не было ни души! Бессильно уронив руки, она остановилась посреди комнаты. И понимая, что другого способа выбраться отсюда, кроме как через окно, у неё больше нет, Мишель подошла к подоконнику и, распахнув створки, поглядела во двор.
Бесстрашно переступив через подоконник, она стала медленно продвигаться вперед, пытаясь преодолеть свой страх. Чуть позже, очутившись внизу, она поправила свой наряд и, оглянувшись по сторонам, (как бы кто из соседей не заметил этого «демарша»), с решительным видом последовала к воротам.
Пройдя до самого перекрестка по тротуару, Мишель свернула на ближайшую улицу, и присев на скамью под навесом, расположенного напротив сожженного здания, стала дожидаться кареты, которая смогла бы подвезти в центр города. Из ближайшего паба до слуха девушки донеслись пьяные вопли посетителей.
На улице начало заметно холодать, и с опаской поглядывая на несущиеся по небу темные облака, поплотнее укуталась в свою тонкую накидку. Наконец, из-за угла показался виды видавший, старенький фургон, на козлах которого, жуя табак и погоняя старого мула, сидела старуха. Поворчав немного, она согласилась её подвезти, поскольку ей также надо было в город.