«Она наверное решила, что я из гулящих, — уныло подумала Мишель, заметив, каким странным взглядом окинула та её незамысловатый наряд. — И, пожалуй, будет права!»
Глава 6.7
Promise me that you will be with me until a Life
Tell us "Goodbye, it's all for you!"
In my boring life only you gives me a fire
Without you i would have frozen to die
Cats Never Die – Seventeen
— Вот вроде бы хорошие люди меня окружают, выполняя мои просьбы чуть ли не по первому щелчку пальцев, а все равно продолжаю ловить себя на мысли, что успел за это время порядочно соскучиться по своей сестре-истеричке — Мишель Баррингтон. Без её нудного морализаторства и ограниченности в некоторых вопросах, (впрочем, свойственных девушкам её типа), жизнь моя кажется настолько серой и бесцветной, что я уже не рад, что так быстро от неё избавился. Ведь как ни крути, а те оскорбления, которые она направляла в мой адрес, обрушиваясь с тумаками, в свое время меня здорово взбадривали, заставляя хоть как-то действовать.
Придав общий импульс торжеству, Дэмиен намеревался удалиться в свою комнату, где усевшись напротив окна, потягивать в одиночестве алкоголь. Но став свидетелем разговора, касающегося чести его несносной «сестры», решил ненадолго остаться с остальными.
Предназначен скорее для жизни спонтанной, наедине с собою ему было куда веселее, чем в компании проходимцев, привыкших обивать порог его шикарного дома в своем стремлении поскорее влиться в приличное «общество». Для этих «друзей напрокат», предназначенных скорее для ежедневных попоек, чем для задушевных разговоров, он был слишком стремителен. Угадывая мысль собеседника до того, как тот заканчивал свою фразу, чтобы не скучать в обществе «медлительного» оппонента, Гилберт потягивал спиртное, и, порядочно напиваясь, умудрялся при этом совершенно не пьянеть. Ясновидец всегда одинок. Для него не существуют ни прошлое, ни будущее — только настоящее. Он был неспособен ждать, прилагать усилия, предвосхищать. Скучать в течении нескольких минут, нескольких часов, — было совсем не про него.
— Но она замужем за Дэвисом, — напомнил ему закадычный друг Томас, закашлявшись; помещение было слишком задымлено.
— Брак с ним до добра не доведет, — отметил Дэмиен, приглаживая челку, производившую со стороны впечатление, будто попав под дождь, влажные волосы так и зачесал назад. — И в первую очередь для самого Дэвиса.
— Мне кажется, она скоро и сама от него уйдет, но к тебе ли, тот ещё вопрос.
— Ко мне уйдет, не переживай.
— Если действительно к тебе, — это будет нечто!
Сущий плут и признанный негодяй, которому можно было доверить самое гнусное дело, в такие моменты Томас становился просто находкой для непритязательной компании.
«Неприятный тип, комедиант, продукт распутной жизни Атланты» — таким он рисовался в воображении Мишель Баррингтон. Общаясь со всякого рода «маргиналами», Дэмиен находил в подобном общении свою прелесть. Связавшись в какой-то момент с этим типом, он любил обмениваться с ними замечаниями, приправленными черным юмором.
— Но даже если она и вздумает развестись, первым человеком, к которому прибежит твоя сестренка, окажется Алекс Доусон, — продолжал донимать его «светилом» Томас, тщательно скрывая свою зависть к приятелю.
— Не думаю, — отрицательно кивнул тот. — Я скорее поверю, что Доусон уедет в родную Шотландию, и будет там медитировать среди камней Стоунхенджа, напрямую общаясь с Высшими Силами.
— И вправду, зачем трепать себе нервы мирской суетой? Вот это я понимаю, толковый мужик! — подхватил его мысль Томас. — Проблемы решаться как-нибудь сами собой, а он займется заготовкой дров и клюквы, — чего время терять?! Ну, или что там, в общем, по сезону у них там в такое время года начинается…
— Просто Доусон принадлежит к той категории людей, которые жизненные трудности переносят с трудом, потому и стараются по-быстрому от них свалить, без лишних угрызений совести. Когда дела идут плохо, он будет жить, где угодно: будь то подвал или домик Энтони Эндрюса, где всегда дадут «немножечко поесть», а когда дела улучшаться, опять быковать начинает. А потом просто свалит. Потому что ему, как «светиле» американской хирургии, особо никто и не нужен; он сам по себе «интересная ромашка».