– Спасибо, что согласились! Завтра, в час дня, в ресторане, я обязательно приду! Еще раз спасибо! – Она крепко пожала обеими руками ладонь Бэка. – До свидания, до завтра! – С этими словами и девушка удалилась из клуба.
Все цвело и пахло, солнечный день отражал собой настроение девушки в желтом. Она так же, как вчера, торопясь, чуть ли не бежала в обозначенный писателем ресторан. Отчего-то она была довольно рада тому, что ее просьба не встретила отказа, хотя ее вопрос мог показаться в каком-то смысле некорректным, а может быть, и глупым.
Зайдя в ресторацию, девушка сразу же нашла среди посетителей Бэка; помимо того, что его лицо было достаточно запоминающимся благодаря вечной ухмылке и светлым волосам, так он еще и выглядел достаточно вызывающе для нашей бытности; так же, как и поэты из клуба, он предпочитал классическую одежду – все тех же 30-40 годов прошлого века. Одним словом – стиль господствовал над ним, хотя вернее будет выразиться, что у них был скорее симбиоз. Да и вальяжность все время была с этим человеком, витала за ним всюду.
Бэк поприветствовал девушку так же, как и вчера, затем они уселись за столик. Немедля, сразу же писатель начал с вопроса:
– Мария, милая, для чего вам это надо?
– Понимаете, это очень важно для меня. Я бы хотела узнать всю историю прототипа персонажа в деталях, подробно и дотошно, до каждой мелочи.
– Хе-х, я вам поражаюсь, ну хорошо, извольте слушать…
– Скажите, как звали прототипа Разумовского из книги?
– Его звали Евгений Васильевич Смысловский.
Часть II
1
Корень из минус одного, – Господи, как это вообще понимать? Что этот самый корень из минус единицы есть на самом деле и с чем его можно ассоциировать? Ай, ну его! Поднялся со своего места, прошел по аудитории к учительскому столу. Подойдя, осторожно положил свою работу на стол. Преподавательница подняла голову, ее серьезнейший взгляд устремился мне прямо в душу, во избежание этого я старался отвести взгляд, но, находясь непосредственно перед преподавателем, сделать это трудно.
– Ну, давай посмотрим, что ты там нашкрябал, – сказала она и обратилась к моей работе. – Верно, верно, неверно, верно, опять неверно… – Так продолжалось еще раз пятнадцать. – Вот, Смысловский, можешь же, когда хочешь, наскребсти на тройку! Везде ты асс, одна только математика тебя на колени ставит! Это все твой эгоцентризм. Свободен!
Забрав свои вещи, я вышел. Теперь я и вправду свободен. С-во-бо-де-н. Только выйдя из этой обители непонятной мне адовой конъюнктуры нашей бытности, в голову пришла мысль – работа-то списана. Что же это такое? Что за конченное проклятие – даже списать нормально не могу, еле-еле проходной балл. И нет, не поймите неправильно, списать я мог и на «отлично», тут проблема не в моей неспособности к списыванию, а в другом. В совести. Не знаю почему, но я не могу позволить себе показаться ассом там, где я и гроша не стою, рука не поднимается. К сожалению, у многих в наше время – да что там в наше – в жизни нет такого самопонимания и честности перед самим собой прежде всего, что меня как человека разумного коробит до глубины.
По пути в гардероб я стал думать над математикой вместо людей, над ее смыслом. Она, математика, – интересна, ее границы применения, если не бесконечны, то безусловно велики. Все эти расчеты, вычисления, логика, которой я как заскорузлый гуманитарий не вижу в предмете, – хороши и во многом, наверное, даже полезны – в физике, в еще какой-нибудь точной науке… НО! К этому ведь никто не ссылается в ответе на извечный школьный вопрос: «для чего нам нужна математика?» Отчего-то престарелые – а иногда не очень – училки твердят про магазины с их ценниками и про вычет стоимости условной шоколадки из общей цены приобретаемой продукции. В общем, дается совершенно глупый и смешной ответ, кой звучит так же нелогично, как и то, что я только что подумал про шоколадку, в добавок еще и вопросов не приуменьшается, они только растут в геометрической прогрессии от настолько шикарных и продуманных ответов. Тот, у кого не было подобной практики, похоже, просто не был в школе или на уроке математики. Подытоживая, математика для меня – дело гиблое и ненужное, ведь ни творческий процесс, ни эмоции, ни чувства – логически не поймешь, калькулятором не рассчитаешь. Оставлю ее «математистам» и прочим, прочим ву-у-умным людям.