Я не горел желанием брать этот билет… Но Надя парировала мое «не хочу», сказав, что Лере тоже достался билет. Мне показалось – неплохо было бы и сходить на сию оперетку, раз уж туда пойдет и Лера. Однако странным или, скорее, забавным мне показалось то, что Надя, советовавшая мне бросить попытки, завоевать Леру, апеллировала как раз таки ею. Меня это заинтересовало, и я спросил Надю об сем. Она, слегка помявшись, ответила, что как бы оно ни было – она выступает в этой авантюре за мое счастье и счастье Леры всей душой. Билеты я взял.
На обеде подсел к Лере, мы мило поговорили, потом я сообщил ей, что иду с ней в театр. Не скрывая радости, Лера сказала, что никогда не была в театре и этот поход будет первым в ее жизни. Также она сказала, что пойти в первый раз туда со мной – ей только в большую радость.
Спектакль начинался в восемь вечера, мы встретились в парке в семь часов. Непринужденно толкуя обо всем в нашей повседневности, мы медленно дошли к самому театру.
Лера… Эта милая девушка сидела по левую руку от меня и вникала в на самом деле бесталанно протекающий перформанс, творящийся на сцене театра. Неудивительно, ибо вроде местная труппа, ставящая спектакль, – на уровне любительской. Для меня же происходила лишь скука. Так еще и тоски нагоняли мысли об Лере, ведь, по сути, все шло по одному в определенной парадигме неприятному месту. Она вроде как меня любит, а вроде как и быть вместе мы не можем… Грусть-тоска и ничего другого на уме.
Я, покосившись, обратил внимание на Леру. Она была словно очарована выступлением, наблюдала за творящимся на сцене, не отрывая глаз. В этот момент, что-то во мне перемкнуло, я будто бы почувствовал чрезмерную уверенность в самом себе и положил свою ладонь ей на бедро. Щеки ее покраснели, и я это заметил, улыбнувшись, посмотрел на сцену. Вдруг случилось то, что для меня, в какой-то мере было ожидаемо – на мою руку опустилась ее ладонь. Бинго! – это есть взаимность. Мало того, так еще и ощутимо чувствовалось как ее ладонь сжимает мою. В таком положении нами было досижено до самого конца, и мне было хорошо, как никогда, наверное, до этого!
Спектакль окончен. На ступенях приличного здания театра я стоял супротив Леры. Я смотрел в ее глаза, она смотрела в мои, и разум мой тонул в пустоте ее зрачков, я был готов смотреть так вечно. Понятия не имею, что играло тогда в ней, как она чувствовала все это действо, но мне хочется думать, что что-то похожее на любовь пылало в ее сердце, а страсть захватил разум…
Она сталась по необыкновенному бледна. Во мне прилил адреналин, столь жаждущий любви, и я решился подарить ей то, о чем она мечтала. Мы, стоя на ступенях, целовались, не спеша, ни на что внимания не обращая. Я так хотел, чтоб это продолжалось примерно с вечность, но нет, сему пришел конец.
Наши губы расстались, по лицу ее рекою заструились слезы, при этом она все так же продолжала смотреть прямо мне в глаза.
– Что с тобой? – спросил я.
– Приятно… Хорошо…
– Лер, что такое?
Она еле сдерживала еще больший поток слез.
– Завтра… я уезжаю на все майские праздники домой.
Наверное, я упомяну: Лера являла собой персоналию приезжую, и поэтому ее постоянным местом жительства значилась какая-та совсем уж пропащая деревенька неподалеку от нашего городишка. Самым неприятным в этом всем было то, что ее паренек тоже был оттуда и – очевидно – он будет там вместе с нею. После моего анализа выше представленной информации стало понятно – напрасно я так терзался любовью… Скорее всего моя Лера уедет буквально на две недели в свой сарай и там чужие губы ее как следует приласкают, возможно, она позабудет там обо мне вовсе. И ведь мне будет больно стерпеть ее отсутствие, даже понимая этот пренеприятный факт. Теперь мне кажется, что я совершил ошибку, зачав этот злосчастный поцелуй. Мне кажется, это – конец. Все так бесполезно. Возможно, такой человек, как Лера, после своей поездки будет для меня потерян. И пускай это, скорей всего, не так, мое сердце предчувствует совсем другое.
Становится все холоднее. Осознавая все, мы стояли в объятиях, все так же на ступенях. Молча я грел собою Леру:
– Ты будешь вспоминать обо мне? – спросил я. Да, мы расставались ненадолго, но что-то ёкало в груди, не могу понять, что… Может, я ищу утешение в этом вопросе?
– Буду вспоминать как о…
– Как о ком?
– Как… – Она замялась. – Как о хорошем человеке… – Замечательная формулировка. Я сбит таким ответом с толку.