Тем не менее, пришлось выложить и основной козырь: выход в "море-океан" напрямую, минуя всяческие препоны, со стороны недружелюбных соседей вроде ливонцев. Ходить из Холмогор вокруг всей Скандинавии долго и к тому же если держать флот в Белом море он на восемь месяцев будет в лед вмерзать, а тут весь год море открыто. Товары таким путем доставлять можно правда лишь дорогие или легкие, хлеб или лес не повезешь – доставка дороже товара выйдет, а вот вербовать иноземных мастеров и иных, полезных для Русского государства людей помешать уже никто не в силах. Тут Иван Васильевич заинтересовался уже всерьез и велел Ивану Михайловичу счесть означенную грамоту и карту. Я поначалу не понял о чем речь, но когда увидел, то, что принесли подьячие Посольского приказа, буквально оторопел. Откуда в Москве могла взяться Carta Marina Олафа Магнуса, отпечатанная в Венеции в 1539 году в количестве всего нескольких экземпляров?
Видя Моё недоумение, Иван Михайлович снизошел и просветил: оказалось, что появилась эта карта в заснеженной России именно с моей легкой руки, хотя и весьма замысловатым образом. Три года назад, когда я сосватал Висковатому нескольких итальянских специалистов, его люди, занимавшиеся их поиском, попутно прикупили множество всяческих диковин для государя, среди которых оказался и это уникальный документ. Особой достоверностью Carta Marina само собой не обладала, но в моем времени все её копии были утеряны как раз в XVI веке и лишь две из них были найдены позднее, причём первая в XIX, а вторая вообще в XX веке.
Обсуждение продолжалось ещё около часа, пока нас не прервали. Оттолкнув рынду, преградившего ему путь, в светлицу вломился Алексей Федорович Адашев, ощерился при виде меня, но сдержался и, поклонившись Ивану Васильевичу, прохрипел:
– Худые вести Государь, казаки Азов сызнова взяли!
– Как взяли? – взвился царь, – А Тохтамыш с Исмаилом куда смотрели?
– Не дал султан ему ярлыка на ханство, а Азов повелел вернуть. Тохтамыш и Исмаилом спорить не стали, город сдали да на Волгу ушли. А неделю назад казаки весь гарнизон вырезали и там сели крепко…
– Вот так с ходу взяли? – уточнил я, – Азов не острожек, да и мыслю, что в султан гарнизон прислал немалый…
– То тебя "немец" спрашивать надобно! – скривился Адашев, – Ты же предложил донцов на Азов послать, а оно вон как всё вышло. И что теперь делать?
– Свечку Деве Марии поставить! На три пуда весом! Вовремя мы их c Волги спровадили, а ну как бы они Астрахань взяли и всю торговлю с персами порушили? О том, что они в турских землях творят, голова пусть у Сулеймана болит!
– И то верно! – сказал Иван Васильевич, – Об ином поведай: вести из Тамани и Темрюка есть?
– Пока всё тихо, но мыслю так: по весне их османы непременно в осаду возьмут! – сказал Адашев, и с сомнением добавил, – А хватит ли у черкасских князей сил Тамань да Темрюк удержать, то не ведаю!
– Коли не удержат, невелика беда, – сказал я, – Сызнова возьмут и не единожды. А каждый год флот с войском посылать султану в копеечку встанет, глядишь, он со временем сговорчивее станет, а там и Тохтамыш ему люб будет…
…
Из-за неожиданного вмешательства Адашева мне пришлось прервать встречу с государем и отложить оставшиеся вопросы до понедельника. Впрочем, эти дни я провел с пользой, благо дел накопилось немало: нужно было закончить расчёты с казной, а заодно изучить документы по закупкам пеньки, льна и других товаров во взятых в откуп государевых вотчинах. Остановился у Ивана Кожемякина, так что пришлось тратить время на общение с иноземными "научными светилами" от которых у него теперь было просто не протолкнуться.
Пару вечеров я потратил на подведение итогов по части доходов и расходов. Картечи в этом году казна закупила аж на тридцать пять тысяч восемьсот пятьдесят рублей, а ядер только на три тысячи триста, причём для своевременности оплаты, как и в прошлом году, пришлось "поделиться" с дьяками, выделив им четыре сотни рублей. Поставка винтовок принесла мне пять тысяч сто рублей, и чуть менее двух с половиной получено за единороги. Шесть тысяч получено от продажи соли в Москве, оптом и в розницу, и ещё две тысячи, в других городах, в основном в Нижнем Новгороде, Ярославле и Казани.
Что касается затрат на оплату рабочих выксунской и гусевской домны, а также мужиков нанятых на строительство плотин в сумме на это ушло почти девять тысяч семьсот рублей. Ещё около двух тысяч трёхсот рублей выплачено работникам стекловаренного завода, причём эта сумма была полностью покрыта за счёт продажи стеклянных светильников и бутылей. Удалось также распродать почти всё стекло второго сорта, которое успели доставить в Москву до конца года, что принесло ещё более сорока шести тысяч рублей. Правда, цену пришлось снизить до восьми рублей за пуд. А вот за поставленное в казну стекло Дворцовый приказ пока, увы, не рассчитался, так что там зависло без малого двадцать две тысячи рублей. И дело даже не в желании приказных "получить на лапу", за этим бы как раз дело не стало, просто денег в приказе реально не было, так что оставалось ждать.