— Куда-то собралась?
Я обернулась. Передо мной стоял директор в дурацкой футболке с надписью «люблю пончики» и в спортивных штанах. Видеть его не в костюме-тройке было непривычно. С таким директором можно было сидеть в обнимку на диване и смотреть какую-нибудь глупую семейную комедию.
Я вздохнула — какая ерунда в голове. Наверное, из-за аварии.
— Я домой.
— Вот ещё, — фыркнул директор. — Ты останешься здесь.
Я вновь вздохнула. На другой ответ я и не рассчитывала.
— Тогда дай мне тапочки, — потребовала я.
Он удивленно вскинул брови:
— Здесь тёплый пол. Тапочки не нужны.
А вот и нужны.
— У меня ноги сильно замёрзли, — сказала я и, видя его недоверчивость, добавила. — Просто дай мне какую-нибудь обувь. Угги, кроссовки, что угодно.
Директор думал пару секунд, а затем вытащил из стоящего рядом шкафа пару огромных серых шерстяных носков и протянул их мне.
— Ужас, какие здоровые! — удивилась я, принимая из его рук носки. — Какой у тебя размер? 50? 60? Не знаю, существуют ли такие…
— У меня идеальный размер, — с усмешкой перебил меня он.
Я натянула на ноги носки гиганта и гордо протопала мимо него на кухню, бросив через плечо:
— Если никто не жаловался, это ещё ничего не значит.
Он усмехнулся и пошёл за мной.
На столе уже остывала еда, разложенная по тарелкам — яичница с беконом, тосты с сыром и чёрный кофе.
Я уселась за стол и спросила, отправляя кусок бекона в рот:
— А что если бы я была вегетарианкой?
— То я бы об этом знал, — пожал он плечами, усаживаясь напротив, и ответил на мой вопросительный взгляд. — Ты заполняла анкету в кадрах, там был вопрос про питание, для столовой.
Он что, все анкеты просматривает? И знает пищевые предпочтения всех учителей? Если так, то это круто, конечно.
— Тогда тебе следует дополнить мою анкету информацией о том, что после 12 дня я пью исключительно кофе с молоком.
Он хмыкнул и поднялся к холодильнику за пакетом молока.
— Я рад, что ты наконец окончательно перешла со мной на «ты», — с этими словами он отпил кофе из моей чашки и долил туда молоко.
Я выпучила глаза на его действия. Этот тип вообще в курсе про существование личных границ? Я фыркнула и потянулась за его чашкой. Я готова попрать свои правила, но пить кофе из одной с ним чашки пока не готова!
— Оттуда я уже тоже попил, — он открыто посмеивался надо мной.
— Какой же ты несносный! — прорычала я.
Он громко рассмеялся и продолжил трапезу. Я же развернула свою чашку и отпила из неё. Не то чтобы я брезговала, просто это было так интимно… Это всё было интимно — мыться в его душе, использовать его шампунь и полотенце, быть одетой в его халат и носки, кушать еду, приготовленную им. Пить кофе из чашки, из которой он уже пил. Уже пора переходить к просмотру семейных комедий на диване?
Я помотала головой, выбрасывая лишние мысли из головы. Он — директор школы! И тот самый, чей поцелуй я не заслужила. И тот самый, из-за кого я попала в аварию. Я не должна забывать, что злюсь на него.
Я молча и быстро съела всю предложенную еду, взяла кружку с кофе и подошла к окну. Оттуда я увидела часть заднего двора с беседкой и барбекюшницей. Должно быть, занятное зрелище, когда господин директор разводит огонь, а потом жарит на нем стейки…
— Умеешь жарить стейки? — спросила я, просто чтобы заполнить тишину.
— Умею, — я услышала, как он тихо подошёл ко мне и встал сзади.
Не вплотную, но очень близко. Мои волоски около уха встали дыбом там, где их касалось его дыхание. От такой близости у меня стало перехватывать дыхание. Обнимет? Прижмёт к окну? Что он сделает? И почему по-прежнему ничего не делает?!
Я пыталась контролировать себя и свой мозг, но не могла не чувствовать, как все органы чувств сосредоточились на директоре, улавливая его малейшие движения.
— И часто… часто ты жаришь?.. — охрипшим голосом спросила я.
Вопрос был дурацким, но это был максимум моего мозга в данный момент.
— Часто ли я жарю… стейки? — спросил он с ухмылкой, выделив последнее слово интонацией. — Довольно-таки часто, да. Но отчего стриптизершу волнуют мои стейки?
Ситуация вмиг перестала быть волнующей.
— Как ты меня назвал?!
От одного только этого слова мне захотелось зарядить ему пощечину и одновременно пнуть между ног! Чтобы не смел больше так ко мне обращаться! Я резко развернулась, и от этого движения кофе выплеснулось из чашки прямо на футболку любителя пончиков и его штаны. Он отшатнулся, но было уже поздно. Светло-коричневое пятно расползалось по его груди, животу и паху. Он осмотрел себя, а затем гневно прищурил глаза, глядя на меня: