Директор молчал некоторое время и наконец сказал:
— Я-то держу руку на пульсе, но школьные охранники — не «морские котики», чтобы моментально среагировать. В прошлом году одной учительнице пришлось делать аборт после изнасилования, устроенного тремя одиннадцатиклассникам. Понимаете? Вопрос очень острый.
У меня от удивления чуть глаза из орбит не вылезли. Изнасилование в школе? Что за изверги тут учились?
— В таком случае, — ответил Марк. — Донесите до Эйви информацию об этих случаях. Она должна знать, чтобы принять грамотное решение.
Директор пробурчал что-то и добавил:
— Вы не могли бы прислать мне результаты прохождения практик Варвары?
— Да, разумеется.
Поняв, что разговор закончен, я отскочила от двери и врезалась спиной в кого-то.
— Ай-яй-яй, мисс Варвара, не хорошо подслушивать, — раздался шёпот у меня над ухом.
Артем! И его руки лежали на моей талии. Я резко развернулась к нему. На его безусловно красивом лице плавала дерзкая ухмылка. Я не успела ничего ответить, как за спиной открылась дверь учительской и раздался голос Марка:
— Артём, ты во время. Идём.
Артем прошёл мимо меня, успев шепнуть на ухо:
— На что ты готова ради моего молчания?
Я лишь фыркнула ему вслед.
Почему в этой школе одни только самоуверенные наглецы?!
Директор выглянул из учительской и кивком предложил мне зайти. Я последовала его приглашению, но дверь закрывать не стала. Знаю, знаю, чем заканчивается нахождение в закрытом помещении с господином директором.
— Всё услышала? — спросил директор, отвернувшими к окну.
— С чего вы взяли? — наигранно удивилась я, и он, конечно, не поверил.
— После того случая с изнасилованием я распорядился установить по всей школе видеокамеры. Слепых зон нет вообще. Но только этим отморозкам не составит труда подловить тебя за пределами школы, — он повернулся ко мне с самым серьезным лицом. — Поэтому, пожалуйста, — он сказал «пожалуйста», я не ослышалась? — одевайся менее вызывающе.
— Знаете, — ответила я. — кто-то однажды сказал Мерилин Монро, что она сексуальна только благодаря одежде. После этого она надела на одну из фотосессий мешок из-под картошки, и в нем Монро была ещё сексуальнее. Понимаете, к чему я? Дело совсем не в моей одежде. С неё всё началось, да, с того треклятого платья, но сейчас дело уже не в одежде.
Директор шумно вздохнул и подошёл ближе:
— Тебе всё это нравится, да? Нравится вызывать желание во всех окружающих тебя людях? Нравится знать, что твои ученики принимают душ с сексуальными фантазиями о тебе? Ты этим пытаешься перекрыть какой-то личный комплекс или какую-то травму?
— Иногда мне кажется, — усмехнулась я, в свою очередь шагнув к директору. — Что единственный, у кого есть сексуальные фантазии обо мне, — это вы, господин директор. — он прищурил глаза, а я продолжала. — Но вообще мне, если честно, плевать, какие там фантазии у школьников. Они представляют меня на четвереньках или на коленях — не важно. Важно, что даже в этой их долбанной фантазии я с ними говорю по-английски. Они — подростки! Секс — это их главная тема сейчас. И я этим пользуюсь. Они приходят ко мне на уроки поглазеть на мою попу, но при этом не замечают, как в их лексиконе появляются новые слова. Они словно пластилин! Я леплю их знания английского, и они не сопротивляются.
Директор хотел что-то сказать, но я не дала ему эту возможность.
— С девчонками сложнее, но и их я укротила. Вот скажите, что вы слышите в этой фразе: «Если бы я знала, что вечеринка будет скучная, то не стала бы тратить полдня, рисуя смоки-айз»?
Директор нахмурился и ответил:
— Жалобы тусовщицы?
— Нет! Третий тип условного предложения и past perfect. Вы понимаете? Я рассказываю им, как рисовать смоки-айз, а заодно — как строить условные предложения. Я даю им то, что они хотят получить, вместе с тем, что я хочу им дать. И эта тактика очень скоро даст отличные результаты.
Директор задумчиво переваривал мои мысли. Конечно, мой подход к преподаванию был весьма нетрадиционным. Секс — это не та тема, которую в нашем обществе использовали в образовательных целях. Но я чувствовала, что эти дети, учащиеся этой школы, воспринимали информацию под этим запретным соусом гораздо лучше. Конечно, существовали определенные риски, но я готова была пойти на них.
— Я услышал тебя, — наконец ответил директор. — Но мне нужно время всё обдумать. Сейчас ты можешь быть свободна.