Повеселев, я переоделась и отправилась прогуляться по магазинам. Конкретной цели у меня не было, поэтому домой я возвращалась с новым комплектом нижнего белья, милой диванной подушкой, книжным бестселлером и крошечной пальмой в горшке. Настроение было прекрасным, а сгустившиеся сумерки — тёплыми. Я напевала себе под нос песню, услышанную в магазине, когда вдруг сзади раздался голос:
— Эй, детка, не торопись.
Я обернулась и увидела двух мужчин позади себя. Они были навеселе, не слишком твёрдо держась на ногах, но весьма красноречиво ощупывали взглядами мою фигуру.
— Составишь нам компанию? — спросил тот, что был слева.
В его руках была бутылка, и он помахал ею.
— Уверен, ты из тех, кому мало одного мужика, — хохотнул второй, недвусмысленно поправляя джинсы.
Я растеряно оглянулась. Вокруг ни души, переулок темный. В качестве оружия — только книжка и мои каблуки. Пятясь назад, я включила излюбленную тактику и принялась фантазировать:
— Вы, мальчики, без сомнения крутые. Но меня сегодня уже поимели по кругу семь матросов, так что я немного не в кондиции.
Мужики замерли на месте и затем загоготали:
— Ну так после такого двумя больше, двумя меньше — разницы уже никакой, верно?
— Мне-то, разумеется, никакой, а вот вам потом бегать по венерологическим больницам придётся. Впрочем, я и сама туда спешу.
С этими словами я развернулась к ним спиной и помчалась к дому.
— Стой! — раздалось сзади.
Они явно не поверили в мой блеф, да я и сама не понимала, как подобная чушь могла прийти мне в голову.
Я бежала по самому темному участку тротуара, до света от подъездов было уже рукой подать, как вдруг прямо передо мной распахнулись чьи-то руки и я врезалась кому-то в грудь.
— Ой! — взвизгнула я и подняла лицо вверх.
Сначала я увидела ворот капюшона толстовки, потом усмешку, затем голубые глаза, мелирование волосы и в довершении всего — тоннель в ухе. Егор.
— Эй, ты, пидор, девчонка наша! — заявили подоспевшие мужики.
— Нет-нет, — усмехнулся Егор, отодвигая меня себе за спину. — Девчонка — собственность братства матросов, так что не обессудьте.
И он шагнул к мужикам и невероятно быстро нанёс удар сначала одному в грудь, потом другому в живот. Те тут же согнулись по полам от боли, а Егор повернулся ко мне, и спросил с улыбкой:
— Пригласишь на чай?
Я стояла, оперевшись бедром на кухонную тумбу, и ждала когда закипит чайник. Меня немного потряхивало от произошедшего на улице. Я бы наверное смогла убежать, но как хорошо, что Егор так вовремя оказался рядом. Я посмотрела на него. Егор молча поворачивался вправо и влево, сидя на крутящейся табуретке. Поглядывал загадочно то на меня, то на пирожные, которые он достал из машины, стоявшей около моего подъезда. Ему на вид было 25–27 лет, но казалось, что он ко всему относится легкомысленно. Возможно, причиной такого впечатления была его ухмылка. Потому что если смотреть ниже — то можно было увидеть крепкое тело серьезного мужчины. На нем была темно-синяя толстовка с капюшоном и почти чёрные джинсы. Ничего из этого не было облегающим, но мышцы угадывались при каждом движении.
Я закончила осмотр, вернула взгляд на его лицо и поняла, что всё это время он тоже изучал меня. Что увидел он? Какую характеристику мог бы дать? Осталось только догадываться.
Наконец, я не выдержала первой:
— Спасибо, что помог. Ты появился очень вовремя.
Он кивнул и с улыбкой ответил:
— Братство матросов не бросает своих.
Я досадливо поморщилась:
— Худшего бреда мне в голову ещё не приходило.
— А по-моему вышло отлично! И как отвлекающий манёвр, и как фантазия о семерых матросах, — он рассмеялся низким и тёплым смехом.
Я не смогла сдержать улыбку. Егор казался таким хорошим и добрым, в сравнении с его старшим братом.
— Так что делает представитель братства матросов около моего подъезда?
Егор наконец перестал крутиться и ответил с неисчезающей ухмылкой:
— Ждал тебя часа два, наверное. Думал, что всё, умотала ты куда-то до завтра, и ночевать мне в машине с пирожными.
— Не такая уж плохая компания, — я с улыбкой пожала плечами. — И всё же, что привело тебя ко мне?
Он почесал голову и подумал пару секунд, будто собираясь с мыслями.
— Ты знаешь, я должен был придумать достоверную причину, но мне влом, — ответил он, глядя как я разливаю горячий чай. — Поэтому скажу как есть. Это инициатива командоса.
Я с недоумением покосилась на Егора и поставила перед ним чашку чая.
— И что хотел господин директор?