– Отправь готовый вариант в «Глубокое познание», пусть они решат.
Она кивнула и отошла. Аня была права, это звучало слишком пошло. Но спонсоры хотели что-то новое в рекламе, и это определенно было новым.
Оператор собирал вещи - молчаливо и несколько нервно. Его рваные движения говорили о том, что записанное видео произвело на него определенное впечатление. Возможно, стриптизерше и впрямь стоило стать стриптизершей. Или порноактрисой, отбоя от заказов не было бы.
– Варвара, останьтесь, пожалуйста, - сказал я англичанке.
Та лишь гневно сверкнула глазами, но все же уселась за учительский стол и погрузилась в свой телефон.
Когда в кабинете остались только мы с ней, я подошёл к ней и сказал:
– Отличная работа.
Англичанка оторвалась от экрана телефона и вперила в меня свой злой взгляд карих глаз.
– В похвале не нуждаюсь, - фыркнула она в ответ.
– Ещё как нуждаешься, - я подошёл к ней ближе и поднял рукой ее подбородок, пытаясь заглянуть глубже в её глаза.
Она на секунду замерла, а потом вырвалась из моих рук и яростно проговорила:
– Хватит распускать руки! Ты решил, что если я пришла к тебе вчера сама, то значит я стала твоей? Нет, кретин! Ты не заставишь меня быть твоей!
Конечно, не заставлю. Ты сама станешь моей, когда снимешь оборону.
– Почему ты так противишься? - спросил я напрямую.
– Потому что подчинение унизительно! - она скрестила руки на груди, закрываясь от меня.
– Егору ты сказала иное.
Та её фраза о последствиях не давала мне покоя.
– А что ещё мне оставалось?! Сказать, вот, смотри, какое я жалкое пресмыкающееся?! Я ненавижу подчиняться! - она вскочила и принялась расхаживать по кабинету. - Ненавижу, когда за меня всё решают! Куда идти, с кем говорить, чем заниматься, что надеть - я хочу сама принимать все эти решения! И я буду, нравится тебе это или нет!
Она говорила так, будто за её словами скрывался крайне болезненный опыт, будто её слова - лишь вершина айсберга происходившего с ней когда-то.
– Кто с тобой это делал? Твой бывший? - я спросил, возможно, излишне резко, но я должен был знать.
– Бывший? - она рассмеялась истерично. - Да он был одуванчиком по сравнению с тобой!
– Тогда кто?
– Конь в пальто! Какое тебе дело до моего прошлого? - она остановилась передо мной, с вызовом глядя на меня.
– Потому что ты устраиваешь истерику из-за этого прошлого. Потому что ты вдруг решила, что знаешь меня. И приписываешь мне то, с чем сталкивалась раньше, - я пытался достучаться до неё.
– А разве я не права? - прошептала стриптизерша. - Разве ты не любишь командовать? Разве не требуешь досконального выполнения приказов? Разве не считаешь, что знаешь лучше других?!
– Считаю. Требую. Командую, да. Но с тобой это иначе. Я беру над тобой власть только тогда, когда ты сама мне это позволяешь.
Она молчала, разглядывая меня. Такая дерзкая, но в тоже время беззащитная. В её взгляде мелькала какая-то давняя обида, которая не имела ко мне отношения, но портила то, что происходило между нами.
– Вот именно, вот именно, - пробормотала она, отходя назад. - А я не желаю тебе позволять.
Стриптизерша взяла свою сумку со стола и достала ключи от рэндж ровера.
– Оставь! - сказал я, но она все равно бросила их мне. - У тебя же нет пока ни байка, ни другой машины.
– Плевать, - она раздраженно отмахнулась и, закинув сумочку на плечо, вышла из кабинета.
Я остался стоять там один. Отчасти мне хотелось броситься вслед за ней и успокоить, утешить, объяснить свою позицию. Но это было бессмысленно, стриптизерша была слишком зла и окружила себя слишком высокой стеной. Я, конечно, пробьюсь, но не сейчас. Сейчас я должен быть дать ей остыть. А значит, следовало её отпустить.
Варвара
Я была зла. О, как сильно я была зла! Если бы я занималась боксом, или каратэ, или ещё чем-то спортивно-боевым, то я бы уже примчалась в спортзал выпустить пар, избив грушу или манекен. Но нет, я не занималась ничем подобным. И мне приходилось находить отдушину в резких движениях, громком перестуке каблуков и в сжатых в кулаки руках.
Я ненавидела директора в этот момент всей душой. Долбанный властолюбец! Как он обвёл меня вокруг пальца! И как показательно утром сначала разобрался со своим телефоном! Он, вообще, собирался представлять меня своим братьям или посчитал меня чем-то вроде новой тумбочки?!
Но ненависть к нему казалась сущей мелочью рядом с ненавистью к самой себе. Я была настолько противна себе, что мне хотелось немедленно разрезать свою кожу и вылезти из моей слабой оболочки. Подумать только, примчалась вчера к директору, стоило ему лишь шевельнуть пальцами и отправить пару влажных сообщений. Сейчас меня натуральным образом трясло от его пользовательского тона и от того, как он игнорировал мои ответы. И ведь знал, что я была с Эдом! Но, разумеется, господину директору не известно ничего об уважении и о соблюдении личных границ. Его непомерно раздутое эго, которое, наверняка, с большим трудом влазит каждое утро в его аристократический костюм-тройку, не в курсе о правилах приличия.