– Ну а теперь рассказывай, откуда столько ненависти в мою сторону.
– Освободи меня, извращенец, - прошипела стриптизерша и дернула руками.
Цепи звякнули, но остались на месте.
– Сначала расскажи, что случилось, - качнул головой я.
– Что случилось?! Ты! Ты случился!! - она зло щурила глаза и разве что не плевалась ядом в меня.
– Я случился 34 года назад.
Она презрительно фыркнула и, набрав воздуха в грудь, выдала тираду:
– Ненавижу, что ты все время командуешь, все время управляешь! - ну, а как иначе? - Всегда перекраиваешь ситуацию так, как надо тебе. Тебе плевать на других, на меня! - а вот и нет. - Ты возомнил себя царем или Богом? - бери выше, феечка. - И считаешь, что вправе распоряжаться, вправе брать больше, чем дают. - ну, предположим, с тобой это не так. - И от тебя даже отдохнуть негде! Ты все время рядом и все время делаешь так, как хочешь. Тебе плевать на мои намерения и планы. - да нет же! - Ты просто выворачиваешь меня и всех людей под себя. А самое паршивое в том, что когда ты реально нужен, нужна твоя помощь - тебя нет. Вместо тебя почему-то Егор. - что? - Или... или даже вообще никого!
Свою пламенную речь она закончила дрожа, как в лихорадке. Я заметил, что ее лицо стало слишком бледным. В ее глазах плескалась не ненависть. Там был чистой воды страх, который она пыталась прикрыть ненавистью, и ещё там заблестели слёзы. И целые дорожки слез блестели на щеках. Стриптизерша с силой закусила нижнюю губу так, что та потеряла всю свою яркость. Казалось, что нервы ее на пределе. По всему выходило, что стриптизерша в шаге от истерики. И цепи на руках - это худшее, что я мог придумать.
Блять.
Идиот.
Я шагнул к англичанке аккуратно и тихо спросил:
– Что с тобой?
Одновременно с этим я погладил её щеку, успокаивая. Второй рукой осторожно размотал цепь. Стриптизерша взглянула на меня, как, должно быть, смотрел капитан «Титаника» в последние минуты над водой, - с горьким отчаянием и с полнейшей безысходностью. Руки её безвольно упали вниз, и она просто повалилась назад на стену. Потом она всхлипнула, прикрыла лицо руками и разрыдалась, съезжая спиной по стене вниз. Я кинулся к ней - притянул к себе, обнял. Она всхлипывая, послала меня к черту, но я не ушёл. Так и прижимал ее к себе, а она плакала у меня на груди. Я гладил ей волосы, шептал успокаивающие слова и никак не мог понять, что же случилось. Ведь не на цепи же она так отреагировала! Что-то произошло. И судя по её словам, сначала ей помог Егор, а потом случилось ещё что-то, когда никто не помог. Что? Кто посмел обидеть мою стриптизершу? Мне хотелось скорее добраться до ответов, но она продолжала плакать, а я продолжал шептать ей совсем не вопросы из головы.
Когда она успокоилась и затихла, мы ещё какое-то время так и сидели, обнявшись на полу. Наконец она отстранилась и, размазывая остатки туши по щекам, сказала:
– Извини. Нервы ни к черту.
– Что случилось? - кажется, в тысячный раз спросил я.
Вместо ответа она отмахнулась:
– Дерьмо случилось. Не бери в голову.
Я вздохнул. Похоже, чтобы выведать хоть что-то придётся и самому раскрыться немного:
– Конец октября всегда такой.
– Что? - переспросила она.
– Впереди последняя неделя октября, - пояснил я. - Перед первыми каникулами почему-то всегда адская напряжёнка по всем вопросам. Всё идёт через задницу. Все каникулы потом приходится разгребать.
– Последняя неделя октября, - пробормотала стриптизерша.
Она вообще слушала, о чем я говорил, или пропустила всё мимо ушей?
– 31 октября выпадает на пятницу? - спросила она.
– Не знаю, - я пожал плечами и прикинул даты. - Вроде да.
– В школе раньше праздновали Хэллоуин? - в её глазах вдруг зажегся огонёк.
– Нет, а что? Хочешь переодеться во что-то страшное? - усмехнулся я.
– Посмотрим, - на ее лице заиграла несмелая улыбка.
Я с облегчением выдохнул. Кажется, стриптизерша пришла в себя. А то от её плача мне самому хотелось удавиться.
– Я бы поддержал тебя в плане страшного костюма, но, боюсь, тогда вся школа будет в ужасе, - усмехнулся я.
– Она и так в ужасе каждый раз, когда ты хмурый по коридорам идёшь.
– Верно. Все в ужасе, кроме тебя, - я поднял руками ее подбородок и заглянул в глаза. - Тебя пугает нечто другое. Что?
На секунду в глазах стриптизерши промелькнул страх, будто вырвавшийся из темницы. Но она быстро загнала его обратно и нацепила маску соблазнительницы - бросила на меня взгляд из-под опущенных ресниц и облизнула свои губки.
– Меня пугает, - проговорила она низким тихим голосом. - Когда господин директор превращается в заботливого друга.
Я молча смотрел на нее. Стриптизерша вновь взялась играть свою роль. Сделала вид, будто ничего не было, и принялась отвлекать меня от своих проблем. Почему она не хотела говорить? Как бы мне ни хотелось всё узнать, я понимал, что сейчас она не расколется. Возможно, оставь я её в цепях, она бы рассказала. Только я бы стал гребанным ублюдком в ее глазах после подобного. И в своих глазах тоже.