Мне не нравились тайны стриптизерши, но и вариантов у меня других не было. Я должен был подождать. Со временем она расскажет мне всё.
Ну, а пока...
– Давай-ка сделаем пару снимков, - сказал я.
Варвара
Меня жестко колотило, но мне не привыкать играть роль в таком состоянии. Я опёрлась руками о станок, выгнулась и кокетливо посмотрела через плечо в объектив.
Приглашение Егора я хотела проигнорировать ровно до того момента, как ко мне пришли гости... Отец был не один, с ним пришёл какой-то бритоголовый тип, которого я раньше не видела. Наверно, охранник. Он смотрел на меня плотоядно, но мне было плевать. Не он первый.
– Как дела, перышко? - спросил отец, не сняв обувь и проходя сразу в зал.
Бритоголовый прошел за ним, обдав меня вязким запахом табака.
– Что тебе нужно? - грубо спросила я, провожая их обоих взглядом, полным ненависти.
Мой отец - не тот человек, с которым стоит распинаться и вести светские беседы о погоде и знакомых.
– Ты знаешь, - он почти осязаемо хлестнул меня взглядом и расположился на диване.
Я сжала зубы и кулаки. Когда он говорил так, то я знала, да. Но как же это было унизительно! Впрочем, отец всегда добивался именно этого мерзкого ощущения. Я бросила взгляд на снисходительную улыбку бритоголового и успокоила себя тем, что ему тоже приходилось делать подобное или даже что-то хуже. Иначе не стоял бы он здесь.
Я подошла к ногам отца и опустилась на пол перед ним, тщательно пряча злобу во взгляде. Правило первое, возмущаться без толку.
– Ты знаешь Геннадия? - спросил отец.
Я отрицательно мотнула головой.
– Однажды в юности я сильно влип, и Геннадий меня выручил. С тех пор я перед ним в огромном долгу. Говорю тебе всё это, чтобы ты понимала серьезность ситуации.
Да я уже и так поняла. Отец никогда не снисходил до объяснений.
– Теперь появилась возможность расплатиться с ним. Всё, что от тебя нужно - прийти в школу в понедельник в крайне вызывающей одежде.
Он кивнул бритоголовому, и тот достал из-за спины тонкий пакет. Я мельком глянула на него и увидела эмблему модного бутика нижней одежды. Отец предлагал прийти на работу в пеньюаре?!
– Ты наденешь завтра это. И проведёшь уроки. Это всё.
Я с недоумением подняла глаза на отца. Что за странное пожелание?
– Геннадий будет там, и он... он должен по достоинству оценить твой образ.
Догадка мелькнула в моей голове. Завтра комиссия будет в школе! Геннадий, видимо, из комиссии. Школе будут грозить проблемы из-за моего вызывающего вида. А директор хотел, чтобы я пришла в нормальной одежде.
– Если ослушаешься, - голос отца звучал низко и властно. - или будешь не слишком вызывающе выглядеть, то...
Правило второе: всегда есть вероятность наказания.
Он вновь кивнул бритоголовому, а тот вытащил из кармана тонкую цепь и наручники и растянул губы в холодной усмешке. Те самые наручники! Даже розовый бантик всё ещё висел на них. Я, не мигая, уставилась на этот чертов бантик.
– Год, - сухо добавил отец.
Я почувствовала будто моё сердце заледенело и остановилось. Боль в груди была такая сильная, что я вздохнуть не могла. Содержимое желудка подкатило вверх, и меня вырвало прямо перед лакированным ботинками отца.
– Рад, что ты поняла меня, перышко, - сказал отец безэмоционально.
Он встал на ноги и обошёл меня. Отец уходил, вместе с ухмыляющимся бритоголовым, который потрепал меня по голове на прощанье. Я даже не смогла среагировать.
Год! Это испытание я не выдержу.
Я повалилась на пол - без сил, без мыслей, без идей. Взгляд упёрся в мой обед, лежащий отвратительной жижой передо мной. Де жа вю.
Мне было шесть, когда отец рехнулся. Он занимался чём-то криминальным. Я никогда не знала, чем именно, но догадывалась по тому, что видела вокруг себя. Он всегда берег нас с мамой. С неё он пылинки сдувал и исполнял любой каприз. Золотые деньки, где моей единственной проблемой было отсутствие радужных пони. Но однажды у отца начались серьезные проблемы. Он приказал нам с мамой сидеть дома в безопасности. Мы сидели. Дня два-три, а потом маме надоело заточение. Она тайно решила ненадолго съездить в город. Я узнала об этом случайно и напросилась с ней. Я сидела на заднем сидении, и, наверное, это меня и спасло. Переднюю часть машины протаранила фура, и я в одно мгновение осталась без мамы.
Отец не мог простить себе, мне и охранникам, что мы с мамой ускользнули из дома. С того дня его приказы стали жёстче, а наказания безумнее. Со временем всё это видоизменилось в одержимость контроля надо мной.