– Вижу, и ты всё поняла, - сказал Геннадий, очевидно заметив мои округлившиеся от изумления глаза. - Подставила своего папочку и нисколько не жалеешь? Все вы, подстилки, одинаковые. Выбираете кобеля и прогибаетесь под него.
Всё мое изумление вмиг смыло злостью. Этот мужик ничего обо мне не знает и почему-то позволяет себе слишком многое!
– Да как вы смеете! - прошипела я.
– Ещё слово в подобном ключе, и я вызову охрану, которая вас вышвырнет в два счета, - процедил директор.
– Охрана давно моя, - раздался голос Эдварда за нашими спинами, и мы повернулись к нему. - Давно уже подкупил почти всех. Так что когда ты, Костяныч, вместе с Варей украшал кабинет к Хэллоуину, мне отзвонился охранник и сообщил об этом. Я, как увидел происходящее, сразу понял, что идея с вызывающей одеждой Вари в комиссии не прокатит. Так что и дяде не зачем было тогда приходить. - он пожал плечами и продолжил. - Я уж думал, что снова придётся что-то придумывать, но тот же охранник подкинул мне чудесное видео из подсобки на первом этаже, - тут Эд вытащил телефон из кармана и включил видеозапись, а я похолодела от происходящего на экране. - И надо же, там Костяныч пальцами трахает Варю! Вот это прекрасно! После такого видео останется только сложить полномочия! Обоим, - Эд улыбнулся. - Но я добрый. Вы можете оставить школу добровольно. Сейчас. Ну, или я выложу видео, на вас спустят всех собак и уволят. Решать вам.
Меня будто загипнотизировали. Я не могла пошевелится и по-прежнему пялилась на экран телефона Эдварда. Он бросил его на стол, но мне было видно... Камера снимала нас сверху сбоку. Лицо директора было напряженным, а я подрагивала, находясь во власти его умелых рук. Да, если это увидят родители учеников, нам крышка. В большей степени, наверное, все-таки директору, но и мне будет не сладко.
Директор в это время вдруг улыбнулся и неспеша заговорил, обернувшись к седому мужчине:
– Правильно ли я вас понял? Вы, Геннадий Ипполитович, надавили на отца Варвары, чтобы он заставил ее одеться на уроки слишком откровенно, чтобы вы с комиссией это засвидетельствовали и смогли отстранить ее и меня от наших должностей?
Седой мужчина нахмурился, но все же ответил:
– Да.
– А ты, Эдвард, - директор повернулся к историку. - Увидел, что план срывается, и отменил его? А теперь шантажируешь нас этим нечетким видео, обещая выложить его в сеть, если мы не напишем заявление об увольнении по собственному желанию?
– Шантаж - громкое слово, - хмыкнул Эд. - Но суть ты уловил верно.
– Что ж, хорошо, - директор довольно кивнул. - Теперь выслушайте мой вам ответ. Можете идти ко всем чертям оба. Свою школу я вам не отдам. Ну, и в качестве весомого аргумента - наш разговор записывается на камеру, - тут Геннадий Илларионович побледнел, а Эдвард нахмурился. - Ты, Эд, мог бы и сообразить. Если уж в подсобке есть камера, то в моем кабинете и подавно.
Он знал про камеру в подсобке? И тем не менее залез мне под платье?! До чего же самоуверен господин директор.
– Да плевать, - отмахнулся Эд. - видео какого-то разговора против перепиха директора?
– Спроси своего дядю, Эд, - ухмыльнулся директор. - Так ли уж безобиден этот разговор для него?
Мы все посмотрели на Геннадия, и его бледное хмурое лицо говорило, что директор прав.
– В департаменте образования за подобные грязные игры твоего дядю сожрут с потрохами, Эд, - добавил директор, наслаждаясь эффектом своих слов.
– Вы, Константин Демидович, забываетесь, - Геннадий чуть прищурил глаза, глядя на директора. - Вы разве не знаете, какие люди стоят за моей спиной? Даже если вы обнародуете этот наш разговор, найдутся желающие всё подчистить. Запись разговора - просто маленький кирпичик против тайфуна. Его проглотят и не заметят. Я останусь, а вы со своей проституткой, - он смерил меня презрительным взглядом. - Потеряете все. Уж я позабочусь.
Он выплевывал эти слова так, будто ему было противно. Поразительно, как быстро он пришёл в себя, теперь уже ничто не говорило, что он был напуган возможностью записи разговора. Этому было только одно объяснение - Геннадий блефовал. Надеялся продавить директора и заставить его оставить школу, не развязывая войну.
Я взглянула на директора. Он стоял гордо, чуть приподняв подбородок и глядя на Геннадия сверху вниз. Его лицо искрошилось в ухмылке, и он ответил:
– Что ж, возможно одному кирпичику против тайфуна и не устоять, но что насчёт горы кирпичей? Вы же не думаете, что ваше желание взять под контроль все частные школы города пройдёт не замеченным? - директор подошёл к Геннадию вплотную. - Удивлены? Представьте, директора школ тесно общаются друг с другом. А ещё с главой департамента образования, и он не в восторге от вашей идеи. И от вас самого, что не удивительно, - усмехнулся директор.