Геннадий сжал челюсти и, не мигая, уставился колючим взглядом в директора. Я же затаила дыхание. Эти двое прожигали друг друга взглядами, излучая ненависть и создавая вокруг удушающую атмосферу напряженности. Я знала, что директор будет стоять за свою школу до конца. Но что же предпримет Геннадий? Сдастся или продолжит напор?
Ответа ждать долго не пришлось. Геннадий резко выдохнул и прошипел в лицо директору:
– Я все равно отберу у тебя школу, щенок.
– Буду ждать, - улыбнулся директор.
Геннадий резко развернулся и вышел из кабинета.
За нашими спинами чуть скрипнул стул - Эдвард, о котором все забыли, потрусил за своим дядей, старательно глядя в пол. Мне даже стало жаль его на секунду - он пытался строить из себя такого важного в начале разговора, но тем не менее сошёл с дистанции, когда дошло до главного. До уровня директора ему ещё расти и расти. Умение отстоять своё, защитить и сберечь не приходит в одночасье. Я посмотрела на широкую спину директора, его разворот плеч, и почувствовала вдруг невероятное чувство надежности и уверенности. Этот мужчина умел защищать то, что ему принадлежит. И эта принадлежность не делала меня уязвимой, нет.
Я облизнула пересохшие губы, взволнованная своими мыслями.
А директор в это время сказал Эдварду в догонку:
– В понедельник можешь не выходить на работу.
Историк вздрогнул всем телом и, не оборачиваясь, выскочил из кабинета.
Константин
Полгода спустя...
Актовый зал школы был полон. Учителя, ученики, чьи-то родственники и друзья занимали все сидения, а некоторым пришлось даже стоять вдоль стен. Сомнительное удовольствие от присутствия на вечере «Итогов года» компенсировалось для всех предстоящей вечеринкой, я был в этом уверен. Все вырядились как павлины, стремясь поразить друг друга блеском и шиком, и собрались здесь совсем не для того, чтобы порадоваться за тучную Екатерину Петровну - лучшую учительницу начальных классов. Или за других учителей, которых завуч Мила Борисовна по очереди приглашала на сцену, где вручала пухлый конверт и большой букет. Разумеется, все пришедшие скрывали за голливудскими улыбками предвкушение грядущей вечеринки.
Я их понимал. Я и сам раньше приходил на этот вечер только ради последующего отрыва. Как директор, я никогда не скупился на подобные мероприятия, и с каждым годом они становились все круче и круче. Крыша школы была идеальным местом для вечеринки по поводу итогов учебного года. Там устанавливали бар, пульт диджея, мягкие диваны. Официанты сновали туда и сюда с вкуснейшими закусками, и все приглашённые, глядя с огороженной крыши на вечерний майский город, могли почувствовать себя особенными. Я любил эти вечеринки раньше. Все вели себя раскрепощённо и весело, окунаясь в атмосферу праздника с головой.
Но в этом году я с неподдельным вниманием слушал Милу Борисовну, воздающую хвалу учителям. Потому что я знал, что в ее списке будет и стриптизерша. Кто бы мог подумать тогда, в октябре, что эта сексуальная кошка окажется еще и невероятно талантливым учителем? Ее успехи оказались лучше остальных преподавателей иностранного языка. В чем ее секрет? В смелости или в красоте? В уме или в притягательности? Я так и не разгадал. То, что сделало бы из другой учительницы пошловатую и дешевую пародию на порноактирс, из англичанки делало необыкновенного возбуждающе-умного преподавателя. Ученики слушали ее, внимали ей и любили ее. Не удивительно, что она оказалась в списке лучших учителей года.
Я нашёл ее глазами, когда Мила Борисовна позвала ее:
– Варвара Юрьевна, прошу сюда!
Стриптизерша поднялась со своего места и неспешно пошла к сцене. Да, она по-прежнему любила откровенные наряды, но - вот сюрприз! - она умудрялась выглядеть сексуально, когда не показывала даже и миллиметра кожи своего тела. Как сегодня например. Все мужчины в зале, не отрываясь, смотрели на неё. Как и я. На ней был комбинезон цвета хаки, состоящий из штанов и рубашки, сшитых вместе. Очертания ее тела лишь угадывались под нежной тканью этого наряда, ласкающей ее кожу. Я знал это, я ведь с трудом сдержался, чтобы не сорвать с неё этот костюм перед сегодняшним мероприятием. Зажал англичанку в одном темном углу в школьном коридоре, благо, что никого рядом не было. Целовал ее и не мог надышаться ею. Руки всё искали лазейку к телу стриптизерши, но комбинезон, хоть и был приятным на ощупь, оказался настоящей преградой. Стриптизерша игриво смеялась и послушно выгибалась навстречу мне, но делу не способствовала. Пришлось удовлетвориться ее поцелуями и обещанием большего. После награждения все поднимутся на крышу, ну а мы... уединимся в моем кабинете для приватного награждения.