И вот Хола заметила перемены в любимом мужчине. И они ей не понравились.
***
Ольга, довольная победой в споре по поводу Рурши, немного успокоилась, но на Хастада теперь смотрела отчуждённо, разочарованно. Похоже, у него поменялось не только имя и фигура. Вместе с бугристыми мышцами наросла и жестокость.
И Хастад бросил все силы, чтобы вернуть прежние отношения со своей женщиной. Он взял пару дней отпуска и забрал Ольгу, Хаса и Марата на море. В их распоряжении была роскошная вилла и частный пляж, огороженный высоким забором.
Официальная версия мини-отпуска была такая: хорошенько отдохнуть и подготовиться к операции у Хаса.
Два дня Ольга отлёживалась на шезлонге под южным солнцем, купалась и позволяла Хастаду за собой ухаживать. И хотя он был образцово нежен с ней, она всё ещё помнила о недавнем инциденте.
***
Операцию Хасу делали в частной клинике. Поддержать мальчика явились все: родители, Марат и даже Хашиз с Руршей. Правда, последние исключительно как охрана.
Как и ожидалось, всё прошло успешно. Хас, когда пришёл в себя и пошевелил рукой, расстроился, что эффект от инъекции не мгновенный.
– Это же тебе не волшебная кнопка, которую нажал – и всё сразу починилось, – объяснила сыну Ольга. – Не переживай, у Марата золотые руки и голова, он поможет тебе выздороветь.
– Ма… – печально вздохнул Хас. – Мне так надоело быть инвалидом…
– Считай, что ты уже здоров, – она обняла сына и погладила его по голове. – Скоро все твои мечты исполнятся. Вот видишь, твой папа нашёл способ поставить тебя на ноги безо всяких экзоскелетов и костылей.
– Угу… А скоро домой? – спросил Хас.
– Тебя понаблюдают неделю здесь под присмотром Марата и телохранителей, – ответил Хастад, указав на дверь палаты, за которой стояли серые прихвостни.
– А как же я тут без вас? – скова расстроился мальчик.
– У нас с твоей мамой много работы. Ты же уже большой, – сказал ему великан. – Вот и веди себя, как мужчина.
– Он только что после операции. И то, что он переживает, это нормально, – заступилась за сына Ольга.
– Мы будем навещать тебя каждый день, – смягчился Хастад.
***
Спустя неделю Хас вернулся домой. От машины до гостиной он дошёл на своих двоих, без костылей и трости. Ноги пока не очень хорошо слушались его, но это лишь вопрос времени.
Ольга сияла от счастья. Её мечта о том, чтобы сын был здоров, сбылась.
Хастад воспользовался ситуацией, и вечером, когда они с Ольгой удалились к себе в спальню, напомнил:
– Когда-то я обещал тебе, что найду способ поставить Хаса на ноги. И вот – всё сбылось. Кажется, он счастлив, как никогда.
– Это для всех нас большое счастье, – ответила Ольга.
– Да, но теперь мне хочется, чтобы и ты чувствовала себя счастливой, – он внимательно посмотрел ей в глаза и поцеловал её ладонь. – Нам многое пришлось пережить, и теперь для меня самое важное, чтобы мы с тобой понимали друг друга.
– Я пытаюсь тебя понять, но не всегда получается. Временами ты меня пугаешь, – призналась она.
– Хола, любимая, умоляю, не надо меня бояться. Я никогда тебя не обижу, – он торопливо и взволнованно начал осыпать её лицо, шею и плечи поцелуями. – Пожалуйста, верь мне…
– Хорошо, – оттаяла, наконец, Ольга.
– Обожаю тебя…
Ольга проснулась со странным ощущением: низ живота тихонечко ноет, но во всём теле приятная усталость и удовлетворённость, словно ей не тридцать восемь, а двадцать три.
Она вспомнила ночные приключения, и щёки у неё загорелись. Хастад вчера был таким… таким… Ох! Он нежным ураганом отлюбил каждый сантиметрик её тела.
Великан, вопреки обыкновению, ещё не встал – дожидался, когда проснётся его женщина.
– Доброе утро, любовь моя, – притянул он её к себе. – Выспалась?
– М-м-м… – разнеженно протянула она. – Ещё бы поспала…
– Поспи.
– Без тебя не хочется.
– Я уже начинаю ненавидеть свою работу… Никуда бы от тебя не уходил. Я хочу, чтобы у тебя было всё-всё-всё, чтобы ты чаще радовалась. Что тебе подарить, Хола? Домик на берегу озера? Тропический остров? Яхту?
– Зачем мне всё это, когда у меня уже есть ты? – она положила руку ему на грудь. – Я так счастлива, что дальше уже некуда.
***
Ксабиан Грей шифровался. В офис, будь тот в Штатах или Москве, он всегда являлся порталом. Водитель нанимался для проформы или чтобы возить партнёров и визитёров великана.
Соседи по дому тоже не знали, кто живёт рядом с ними. В этом кругу не принято было заходить в гости за солью и содой. Элита ценит уединение. Хастад того и хотел. Господин Грей появлялся на людях лишь в крайних случаях и всегда в маске.
Ольга, она же Хлоя Браун, заняла должность исполнительного директора, потеснив Джорджа, и одновременно стала совладелицей холдинга.
Джордж всем своим видом показывал, как счастлив сложить с себя обязанности посредника между великаном и его партнёрами. Ибо господин Ксабиан крайне несговорчив и несдержан, может и убить в порыве гнева.
Отношения Ольги с великаном тщательно скрывались. Даже если среди коллег и ползали слухи, то почвы для подкрепления у них не было.
Работа Ольге нравилась. Во-первых, рядом был Хастад, они много говорили и занимались общим делом. Во-вторых, хоть на совещаниях и переговорах она чувствовала себя неуютно, Ольга знала, что занимается полезным для всего живого на планете делом.
Их семья наконец-то перестала быть изгоями. Теперь-то они хозяева жизни. Осталось только привыкнуть к новому дому, новой работе и должности, новому… Хастаду, то есть господину Грею.
***
На совещании присутствовали только те акционеры, которые были лично знакомы с господином Ксабианом Греем. В зале витало напряжение. И хотя тема для обсуждения была выдвинута вполне безобидная: «ближайшие перспективы развития холдинга», члены заседания высказываться явно боялись.
Великан выделялся не только своими габаритами. Особенно бросался в глаза его надменный непроницаемый вид. Хастад никому не угрожал, но господа акционеры, все без исключения, чувствовали, что, стоит обронить одну неосторожную фразу, и иномирное чудовище сметёт неугодных человечков и не озаботится моральными принципами.
Глядя на господина Грея, нельзя было даже подумать, что это чудовище способно беспокоиться о чём-то, кроме собственной выгоды, а уж любить – и подавно. Если бы Ольга не знала, как Хастад относится к своим родным, но видела, каким он становится в гневе, она, вероятно, боялась бы больше всех.
Ольга оказалась единственной представительницей слабого пола среди присутствовавших, поэтому на неё смотрели со снисхождением, как бы говоря: «Это твоё первое и последнее появление здесь, детка».
Это и в самом деле был её первый выход, так сказать, в люди, и она готовилась выдвинуть целый список предложений на обсуждение. Хастад уже ознакомился с этим списком и даже успел внести коррективы.
Новых людей Ольга не боялась, но всё же что-то сродни волнению в её душе присутствовало. В том, что нервничает, она не признавалась не то что Хастаду, но даже себе. Именно поэтому ночь у неё прошла в раздумьях и мысленном повторении заученной речи, а утром она отказалась от завтрака.
Уже на совещании, стоя возле экрана и произнося последние пункты подготовленного доклада, Ольга почувствовала себя нехорошо. Хастад тоже заметил, что с его женщиной что-то не так, и цепким взглядом следил за каждым её движением.
Ещё с минуту она пыталась подвести озвучиваемый материал к логическому завершению и попутно справиться со слабостью и головокружением, но вдруг в её глазах потемнело, а сознание отключилось.
Хастад, забыв о приличиях, в одно мгновение переместился к упавшей в обморок Ольге, объявил, что заседание окончено и чрезмерно грубым тоном велел всем убираться.
Он перепугался настолько, что забыл о своей конспирации относительно знания русского языка. Никто из партнёров, кроме Ольги, не знал о том, что глава холдинга говорит на русском, как на родном.