– Он спас мне жизнь! – по мнению Ольги, этот аргумент должен заставить Хастада передумать.
Но великан холодно ответил:
– Для этого он и был куплен. Поверь, для него большая честь – умереть, исполнив долг.
– Он ещё жив! – теряя последние крохи самообладания, воскликнула она.
– Это ненадолго, – Грей соизволил опуститься на корточки возле скрючившегося на полу Рурши, вытащил дротик из его лопатки, понюхал и сказал. – В дротике паралитический яд.
– Надо было дать тебе тогда умереть, – тихо, но вложив в слова всю свою злость, прошипела она, а затем полезла в телефон – искать номер клиники.
Грей зарычал так, что зазвенели стёкла в окнах. Затем он взвалил бездыханное тело Рурши себе на плечо и исчез вместе с ним.
Ольга легла на диван в гостиной и закрыла глаза. Нужно успокоить нервы. Что бы ни предпринял Хастад, от неё уже ничего не зависит.
Из тренажёрного зала вернулся Хас и по обстановке в гостиной догадался, что что-то случилось.
– Ма? – позвал он и сел рядом с мамой. – Что это за штука там на полу? Что с Руршей?
– Твой отец куда-то забрал его, – ответила Ольга. – На нас напали. Рурша закрыл меня собой.
– Нет… – сокрушённо простонал он. – Куда папа его забрал?
– Я не знаю. Он не хотел отправлять его в больницу.
– Да что за!.. – выругался Хас и убежал к себе в комнату – звонить отцу.
О том, что Рурша всё-таки в больнице, Ольга с Хасом узнали лишь поздно вечером.
Хастад бросил лишь, что никчёмный прихвостень до сих пор жив, но пресёк эмоциональные расспросы грозным рыком.
На следующее утро Хас вместе с мамой отправился проведывать Руршу.
Увы, бедняга впал в кому, и лечащий врач не делал положительных прогнозов. Сказал только, что, будь Рурша человеком, умер бы ещё до прибытия в больницу. Но и этого пришлось вытаскивать с того света. И ещё неизвестно, удалось ли.
В палату к больному посетителей пустили только на пять минут.
– Ма, а ты замечала, что Рурша красивый? – неожиданно спросил Хас. – Вот вроде он папин земляк, а совсем другой.
Ольга улыбнулась и осторожно взяла Руршу за руку.
– Заметила. Он замечательный.
– Может, папа ревнует?
– Не говори глупостей, – нахмурилась Ольга. – Рурша годится мне в сыновья. К тому же серые великаны не смотрят на чужих женщин.
– Вот-вот, – согласился Хас. – И я не понимаю, чего папа на него так взъелся. Рурша – мой единственный настоящий друг. Я не хочу, чтобы он был слугой.
– И я тоже не хочу, – Ольга тихонько сжала Руршину прохладную ладонь. – Если выкарабкается, мы что-нибудь придумаем, – пообещала она.
***
С каникул Хас вернулся в новый коллектив, но со старыми охранниками. История повторилась: никто с ним не здоровался, все только насмешливо смотрели и шушукались за спиной. А так как слух у мальчика был отменный, то никакие, даже самые тихие выражения типа «уродец», «хромоножка» и «ходячий кошмар» от него не ускользнули.
Настроение и без того было паршивое: единственный, с кем Хас весело проводил время, сейчас лежал в коме. Если не станет Рурши, Хас этого не перенесёт. Это для отца Рурша – безликий прислужник, пустое место, а для Хаса – лучший друг.
А вот с новыми одноклассниками отношения у Хаса не сложились. Он решил первым проявить дружелюбие и спросить у одного паренька кое-что по учёбе, на что тот отослал Хаса куда подальше.
В школе, где учатся дети состоятельных родителей, даже охранниками никому не внушишь уважения. С первых дней стало ясно: новенького в коллективе не приняли.
Больше всего внимания обращала на себя внешность Хаса: слишком высокий рост, подгибающиеся из-за паралича тощие ноги, серая кожа и наполовину нечеловеческое лицо.
Тех, кто догадывался, что Хас – не совсем человек, бдительные и заранее предупреждённые обо всём учителя разуверяли в этом, объясняя, что у мальчика редкая генетическая мутация.
Версии про мутацию в школе поверили. Слишком невероятен факт, что полувеликан может учиться бок о бок с обычными детьми. Но быть юродивым среди холёных избалованных деток едва ли не хуже, чем великаном-полукровкой.
Странно, но никого из сверстников, даже тех, кто шёл на медаль, не заинтересовали блестящие знания Хаса по предметам. Неужели внешне он настолько страшен, что с ним никто не решается заговорить? Он целый день носит маску, чтобы его великаньи черты не бросались в глаза, но увы, никто не хочет с ним общаться. Неужели он так и останется изгоем?
Хас сидел один за последней партой среднего ряда, а за его спиной истуканами стояли двое совершенно бесполезных людей-охранников.
На физкультуру мальчик не ходил из-за ограничений по здоровью. Марат, личный врач и тренер, строго-настрого запретил заниматься спортом без его наблюдения. Так что мечты Хаса сыграть с одноклассниками в баскетбол провалились. А так хотелось показать, как точно он умеет попадать мячом в корзину из любой точки зала. Уж тогда бы Хас показал себя во всей красе!
***
На большой перемене в столовой в Хаса полетели кусочки пирога с соседнего стола.
Сам Хас сидел на табурете возле окна, так как за общий для класса стол его брезгливо не пускали одноклассники.
– Хватит уже! – заступилась за изгоя девушка.
Её звали Вероника. Красивая, миниатюрная, как дюймовочка, но беспросветная двоечница. А ещё от неё всегда пахло разными людьми. Этому Хас не мог найти объяснения.
– А тебе чего, жалко уродца? – крякнул от смеха Сива, классный авторитет.
– Посмотрела бы я, как тебе бы жилось на его месте! – продолжила защищать Хаса Вероника.
Хас оторопел, но нашёл в себе смелость посмотреть Веронике в глаза и благодарно кивнуть. Что-то его зацепило в этой девчонке. Даже когда перемена кончилась, мысленно он уже познакомился и подружился с ней. Интересно, почему она заступилась за него?
Глава 14
В тот день за парту рядом с Хасом села Вероника.
– Привет, – улыбнулась она. – Наша классная решила, что мне будет полезно сидеть с кем-то, кто шарит в физике и математике.
– П-привет, – выдавил из себя Хас, стушевался и побагровел. Краснота проступила даже через его серую кожу, словно вся кровь из тела прилила к лицу. Неприятное ощущение. Кажется, что физиономия раздулась до размеров вселенной, все сейчас это заметят и начнут смеяться.
Стоило об этом подумать, как…
– Смотрите-смотрите, уродец боится девчонок! – крикнул на весь класс Сива, и все повернули лица на Хаса.
– Да заткнись ты, – манерно ответила Сиве Вероника, а затем обратилась к Хасу. – Не обращай на них внимания. Придурки.
С этого дня Хас начал общаться с девушкой. Перед уроками и на переменах он помогал ей делать уроки, а взамен она его не презирала, как остальные. Хасу такой расклад казался справедливым.
Но дальше, чем об уроках, разговоры не заходили. Вероника без лишних любезностей пресекала все попытки Хаса мило поболтать. А когда узнала, что ему ещё только в феврале исполнится тринадцать, так вообще махнула рукой и фыркнула: «Малявка!» Ей в августе исполнилось, и она считала себя взрослой. Совсем взрослой.
***
Рурша пришёл в себя на восьмой день после нападения. Не мог ни говорить, ни шевелиться, только хлопал глазами и едва заметно улыбался.
Хас так обрадовался, что полез обнимать друга и чуть не задушил его.
Врач сказал, что отравление ядом не останется без последствий, но в целом Рурша – молодчина. Раз вышел из комы, значит, теперь его жизнь вне опасности.
А ещё через неделю Рурша вернулся домой, хотя всё ещё с трудом передвигался. Он заявил, что способен позаботиться о себе без помощи врачей.
Вечером Ольга зашла к своему спасителю и принесла ужин.
– Привет, – сказала она. – Вот, принесла тебе подкрепиться.
– Госпожа Хлоя, не стоило, – смутился Рурша. – Я бы сам…