— Проголодались, господин Аберхант? — Фишер, с широченной улыбкой, водрузил на парапет поднос с маленькими круглыми бутербродами, проткнутыми тонкими палочками.
— Что это за маскарад? — спросил Артур, отправляя в рот бутерброд и кладя зубочистку на поднос.
— Маскарад? — переспросил Фишер. — Вы об этом? — он кивнул вниз. — Ошибаетесь, господин Аберхант, это еще не маскарад. Маскарад тоже будет, но позже, месяца через три. А это, это бал. Бал для избранных. Бал, где под музыку, вино, танцы и разговоры решаются большие дела, устанавливаются связи, налаживаются или портятся отношения. Это, с вашего позволения, мероприятие полезно всем. И я без лишней скромности, считаю своей немалой удачей, что мне удалось не только получить билеты сюда, но и привезти вас.
— Зачем?
— Зачем, что?
— Зачем мы здесь, Фишер? И не пытайтесь разыгрывать из себя ничего не понимающего юнца. Хватит переспрашивать. Вы притащили меня сюда, ничего не объяснили и исчезли. А ко мне потоком пошли люди. Они насовали мне полный карман визиток.
Артур залез в карман и вывалил на поднос горку расписанных, покрытых причудливыми буквами и вензелями карточек.
— Я хочу знать, зачем я здесь? И почему каждый из них клялся мне в дружбе до самого гроба?
— Видите ли, господин Аберхант, — Фишер пожевал губы. — Я взял на себя смелость и распустил о вас небольшой слух. Не беспокойтесь, сам по себе слух не страшен. Напротив, он очень полезен в наших делах. Вы же помните, что у нас с вами общее дело?
— Я помню, — кивнул Артур. — Вы, Фишер, постоянно мне об этом напоминаете. — Артур взглянул на поверенного, тот улыбнулся, но ничего не сказал. — И что за слух обо мне вы позволили себе распустить?
— Не совсем о вас. Скорее о вашей деятельности. Скажем так, ваша чудодейственная мазь, способная поставить на ноги кого угодно за пару дней, это замечательно, но несколько недостаточно. Нам необходимо нечто большее. Нечто, что заинтересует почти всякого. Нечто, что не только привлечет внимание, но и позволит нам стать не просто знакомыми, но близкими и весьма необходимыми друзьями. Для многих из собравшихся здесь.
— И что же это? — Артур был заинтересован и заинтригован, но напустил в голос равнодушия, однако это деланное безразличие не обмануло Фишера.
— Ваша мазь быстро и качественно возвращает людей к жизни. Так сказать, поднимает их на ноги. Я на своей, так сказать шкуре, испытал ее действие. Но если подумать и подойти к делу изобретательно, то поднимать надо не только самого человека, но и отдельные его части.
— Что? — Артур нахмурился, не понимая, о чем говорит поверенный.
— Посмотрите на людей внизу. Каждому из них что-то нужно. Каждый из них хочет больше чем имеет, а некоторые хотят того, что в силу возраста или образа жизни утратили совсем или же частично. Им бы очень хотелось это вернуть.
— Вы говорите о...? — губы Артура дрогнули в удивленной улыбке.
— Я говорю о! — просияв, кивнул Фишер.
Они помолчали. Артур иначе взглянул на поверенного. Из слишком многословного, одевающегося в яркие кричащие костюмы, человека, часто несущего полную чушь, он, прямо на глазах преображался, превращаясь в прожженного афериста, не гнушающегося ради достижения своей цели никакими способами. Распустить слух, дать надежду многим страждущим, для чего? Что бы они несли им свои деньги? Нет, у Фишера явно более далеко идущие планы. Но какие? Артур ощутил себя марионеткой, что по чужой воле прыгает по сцене, стараясь не попасть под падающие декорации.
— У вас ничего не выйдет, Фишер, — тихо произнес он.
— Почему?
— Если бы у меня, да не только у меня, если бы у кого-нибудь были такие чудо таблетки, что возвращали бы хотя бы на время и не в полном объеме мужскую силу, то этот человек уже через пару недель стал бы миллионером. У меня таких таблеток нет. У вас есть?
— Нет, — спокойно улыбаясь, признал Фишер. — Вам не нужны такие таблетки.
— Не нужны, — признал Артур. — Пока не жалуюсь.
— Я не о том, господин Аберхант, — засмеялся Фишер. — Эти таблетки не нужны нам вовсе. Люди готовы платить за мечту, за надежду. Особенно, если их денег никто не просит. Я не просил и не стану. Я не возьму ни с кого из них ни единой марки.
— Тогда зачем?
— Внимание, господин Аберхант. Внимание. Оно важно. Эти люди весьма избирательны в контактах и редко собираются вместе. В одном месте, — Фишер засмеялся своим словам и покачал головой. — Я искренне считаю, что Фрейс и примкнувший к нему магистр Торне, не должны были ограничиваться лишь вашим обществом и золотой картой клуба. Она, конечно, привлекла к вам внимание, еще больше внимания привлекло непринужденное общение вас с вышеупомянутыми личностями. Прилюдное общение, что, безусловно, сыграло вам на руку. Но его, этого внимания, недостаточно. Всех отталкивало ваше происхождение. Чертов Лаундебург. Если бы вы, Артур, приехали, откуда угодно, хоть со дна помойной ямы и то было бы проще. Вас пускали в клуб, но кто-нибудь кроме Ритенмайера, хоть раз подходил к вам? Заводил беседу? Просто поговорить о погоде? Не отвечайте, я это и так знаю. Никто ни разу не подходил к вам. Но ведь ваш затылок ощущал взгляды, вы слышали шепотки за вашей спиной? Не отвечайте. Перед вами задвигали стулья, или клали сюртуки на них. Но стоило мне распустить этот маленький слух и вот в вашем кармане полно визиток и каждый из них с радостью встретится с вами. Тогда когда вы захотите. На ваших условиях. Каждый из них почувствовал, если не запах женщины, то запах денег. Больших денег. Огромных. Я хочу наверх и дело не карьере. В моей карьере положение, что я занимаю — пик. Выше я уже не поднимусь. Ниже упаду легко. Но помимо службы есть другая жизнь и вот в ней мне бы хотелось оказаться как можно выше. Я, как положено, говорить, происхожу из порядочной, заслуживающей доверия семьи. И все. У меня нет, ни денег, ни титулов, ни власти. И я, как и мой родитель, не оставлю своим детям ничего, кроме имени добропорядочной семьи. Повторюсь, я не возьму у них ни единой марки, но каждый из них готов прямо сейчас вступить в наше предприятие, точнее в ваше предприятие и вложить в него весьма неплохие суммы. Однако они нас не интересуют, а вот личное знакомство еще как да. Открытые двери, приглашения на рауты, балы, праздники. Только подумайте, что вы сможете сделать с такими связями. Если бы я раньше распустил слушок, то быть может вам бы и не отказали в кредите в тех банках. И фрау Брейле не пришлось бы идти к Торне.