Генерал убрал пистолет в кобуру на поясе. Носком сапога пнул парня в чью голову только что вогнал пулю. Он повернулся к толпе и задал лишь один вопрос, есть ли еще желающие выказать непослушание доблестным солдатам империи. Желающих, конечно, не нашлось.
Генерал провел там еще четверть часа, зорко, с полной презрения улыбкой наблюдая за тем, как жители окрестных домов отмывают кровь соседей с белоснежной стены дома.
Два дня спустя генерала сняли, обвинив его в излишнем служебном рвении, но поскольку именно он командовал штурмом Луандебурга, под суд его не отдали. Свидетелей не нашлось. Лишь один человек дал показания военному суду, но его слов оказалось недостаточно. Недостаточно для суда, но их хватило, чтобы лишить регалий и отправить на пенсию. Огромную военную пенсию боевого, заслуженного генерала.
— Я не мог ему помочь, — прошептал Артур, до боли, сжимая кулаки.
Он был там и видел все своими глазами. Нет, он не был в той толпе. Майор, маявшийся от головной боли и только вчера посетивший аптеку, узнал его и задержал, оттащив в проулок. Но Артур до сих пор не мог простить себе, того, что он просто стоял и смотрел на это через плечо, сдерживающего его майора. Как же его звали? Того майора? Что-то дворянское. Фон... Фон Канн, кажется.
— Я не мог ему помочь, — прошипел Артур, глядя, как на балкон вразвалочку поднимается генерал, кивает кому-то внизу, поворачивается к стоящим у парапета.
— О, боги, — срывается с его искривленных в пренебрежительной усмешке губ. — Фишер. С каких пор вас снова стали пускать в приличное общество? — и смеясь своей великолепной шутке, уходит, не слушая едкий ответ Фишера.
— А вас? — едва слышно уронил Артур.
Генерал замер, постоял мгновение и резко обернувшись, уставился в глаза Артуру.
— Кто вы? — спросил он, не приближаясь, заложив руки за спину. — Я вас не знаю, господин э...
— Аберхант, — спокойно произнес Артур. — Меня зовут Артур Аберхант.
— Я вас не знаю, — тихо проговорил генерал и его пышные брови сошлись у переносицы. — Но имя ваше мне знакомо. Откуда мне знакомо ваше имя? Мы не встречались раньше?
Артур усмехнулся про себя. Конечно имя его знакомо генералу, не может быть, чтобы он не помнил имя того единственного человека, что дал показания против него. Как не может быть и того, что заслуженному генералу не дали ознакомиться с этими показаниями. А там должно было быть имя.
— Не имел чести встречаться с вами лично, — выдавил улыбку Артур. — Но я видел ваши деяния.
— И вам они пришлись не по нраву?
— Вы правы, — признал Артур, глядя генералу в глаза. — Мне не по нраву хладнокровное убийство.
— Убийство? — удивление мелькнуло на лице генерала, но он быстро взял себя в руки. — Хладнокровное убийство? Вы умалишенный? Фишер, я подозревал, что вы недолюбливаете меня, как собственно и я вас, но науськивать на меня своих любовников я вам не позволю. Вам же прекрасно известно, что я предпочитаю горячие смерти, что несутся в выбранные цели из большого калибра.
— Генерал, — Артур остался спокойным, лишь слегка подался вперед. — Я спущу вам нанесенное мне оскорбление. В этот раз спущу. Но еще раз вы скажите что-то подобное, и я потребую у вас сатисфакции.
— Простите великодушно, господин Аберхрен, но именно вы назвали меня убийцей.
— И я готов повторить это под присягой, — Артур сдвинулся чуть в сторону, глядя, как сжимаются пальцы генерала на висящем на боку кортике.
— Под присягой? — генерал зашелся хохотом, пальцы лишь погладили кортик. — Мальчик, я заслуженный солдат, принесший империи много пользы. А кто ты такой? Ты никто! Под присягой! Твое слово, против моего и твое слово, поверь мне, ничего не стоит.