Генерал засмеялся и, махнув рукой, ушел.
— Вы умеете заводить врагов, Артур, — качая головой, произнес Фишер.
— Иногда надо, — усмехнулся аптекарь.
— На вашем месте я бы не стал с ним ссориться.
— Да я и не ссорился.
— И тем не менее, он не прощает такого. Поверьте, мне он весьма влиятелен и хотя он многим опостылел, включая императорскую фамилию и моего патрона, но никто не смеет говорить о нем так. Вы неосмотрительно создаете проблему себе, своей собственной несдержанностью.
— Вы правы Фишер, я не сдержался.
— А что вы говорили о показаниях под присягой? О каком событии идет речь?
Артур коротко пересказал события того дня. Фишер слушал, молча, не говоря ничего и не комментируя, и только когда Артур закончил, кивнул.
— Фон Канн, — задумчиво произнес он. — Случайно не Гельмут Фон Канн?
- Возможно, — пожал плечами Артур. — Я не помню его имени. Помню лишь, что был он в звании майора.
— Хм, знаете Артур, я думаю, вы сможете совершить для Брисбурга еще одно доброе дело. Не скажу, что им вы не наживете себе врагов, но друзей у вас появится больше. Возможно, это откроет перед вами еще несколько дверей, а возможно, закроет многие навсегда. Хотите рискнуть?
— Пожалуй, воздержусь, — Взгляд Артура скользнул по толпе внизу. — Если доблестный генерал не окажется слишком мстительным, я не стану ворошить прошлого. Я и так, сказал сегодня слишком много того, чего не должен был говорить.
— А вот тут вы не правы, — из-за колоны вышел немолодой человек, в простом синем сюртуке, без пенсне и трости. — Я все слышал, Фишер, — сказал он, кивнув поверенному и, повернувшись к Артуру, добавил. — Возможно, господин Аберхант, вам все же придется дать показания под присягой. Вам и тому майору. И, я думаю, вы не откажитесь принести пользу всей империи и мне лично. Впрочем, может и не придется, мне достаточно того, что я здесь услышал.
Коротко кивнув, человек в сером сюртуке исчез так же внезапно, как и появился.
— Я всего лишь хотел ввести вас в общество, — вытирая выступивший на лбу пот, с трудом ворочая непослушным, пересохшим языком произнес Фишер. — Я не ожидал такого. Клянусь вас, Артур, я не знал, что он будет здесь лично.
— Это же был...
— Собственной персоной.
— О-о, — только и смог протянуть Артур.
Он много раз за свою жизнь встречал людей, наделенных властью, много раз среди них были и те, кто от рождения носил титулы, но видеть так близко особу, приближенную к императору, его родного брата. Человека, который, по слухам, и являлся истинным правителем империи, человека, чье влияние распространялось так далеко, что ни одно решение не принималось без его одобрения. На мгновение Артуру показалось, что и его знакомство с Фрейсом не более чем хорошо спланированная акция, рожденная мозгом генерал-губернатора Брисбурга. Но он отмел эту мысль.
— Мне надо выпить, — произнес Фишер. — А вам?
— Скажите, Фишер, ведь он оказался здесь не случайно? Как и генерал?
— Что меня выдало? — Фишер улыбнулся, его лицо вновь приняло безмятежное выражение.
— Вы не умеете врать, — ответил Артур и добавил. — Нет, нет, врете вы великолепно и я почти поверил вам, но вы слишком переигрываете, стараясь показать, что не знали о его присутствии.
— Я и не знал, — пожал плечами Фишер. — Это правда. С генералом мы вас свели не случайно, но вот о личном присутствии генерал-губернатора я действительно не знал.
— Я сделаю вид, что поверил вам. И я с огромной радостью дам любые показания на генерала.
— Как и генерал Фон Канн, — подмигнул ему Фишер. — Я считаю, что нет смысла скрывать от вас, то, что вам и без того станет известно. Проверяя вашу биографию Фрейс, — Артуру показалось, что Фишер умышленно опустил звание контрразведчика, — натолкнулся на один весьма интересный факт. Вы не получили награды за ваш немалый вклад в победе над сепаратистами. Ваше имя словно было стерто отовсюду. И тогда он задумался почему, копнул глубже и обнаружил одну весьма интересную деталь. Показания майора Фон Канна. Да, да не удивляйтесь, майор дал тогда показания против генерала. Но, его попросили молчать. Армия любила своего генерала, и бунт в войсках в оккупированном городе был бы чреват большим взрывом. А потому, Фон Канну дали выбор: звание полковника и перевод туда, куда он захочет, или же не молчать и тогда увольнение из армии и тихая жизнь вдали от всех событий в родовом имении. Он выбрал звание, и я его не виню. Советую вам поступить так же. И вот полгода назад он вернулся в Брисбург в звании генерала. Фрейс провел с ним беседу и проверил вас еще раз, показав ему вас издали. Вы не узнали его, а он вас узнал. Тогда-то и всплыла эта давняя история. А всплыв, утонуть уже не смогла. Она дошла до генерал-губернатора, и тот решил воспользоваться случаем и избавиться от надоевшего всем отставного генерала. Я не случайно настаивал на том, чтобы вы были здесь. Я должен был доставить вас на этот балкон, но увидев, что вы поднялись сюда сами, подал знак. Генерал тоже оказался здесь не случайно. И если бы он, оскорбив меня, просто прошел бы мимо, я бы затеял свару. Я не был уверен, что вы помните его, но вы помнили. И все прошло как нельзя лучше. Однако, о том, что генерал-губернатор будет здесь лично, я действительно не знал.