— Чем же всем так насолил генерал в отставке? — спросил Артур, поняв, что Фишер закончил речь.
— Заговор, — пожал плечами Фишер. — Всегда кто-то плетет, чертов заговор. Военные воображают себя пупами земли, еще бы, в их руках оружие и сила.
— Что вы там говорили о выпивке? — простонал Артур, чувствуя, что снова им сыграли в темную, как пешкой, но в этот раз он этому был даже рад.
Глава 23
Вдоль висящих на красной кирпичной стене, подсвеченных хитрой системой газовых ламп и зеркал, афиш, прикрываясь от ледяного, льющего с неба дождя чешуйками зонтов, протянулась изогнутая серая змея людской очереди. Тело ее медленно скользило по улице, исчезая в сияющих разноцветными огнями, похожих на распахнутую пасть исполинского чудовища, дверях театра. Чешуйки зонтов складывались, прижимались к телу змеи и, превращаясь в торчащие шипы, втягивались внутрь. Шипы опадали, исчезая в огромных защечных мешках пасти. Змея распадается, исчезает ее серость, и на ее месте появляются такие живые разноцветные крупицы тела, что начинали жить сами по себе, проваливаясь глубже в тело чудовища.
Театр поедал змею, но змея была только рада этому. Там было тепло и радостно, а на улице лил дождь и холодный ветер продувал легкие летние плащи насквозь. Свет, идущий от распахнутой пасти, манил и змея людской очереди, счастливо бормоча, ползла внутрь, заранее оплатив собственное поедание. Она была готова пожертвовать собой, ради света и тепла, ради небольшого кусочка счастья, что позволит, составляющим ее тело людям, хоть на пару часов забыть о хлещущем по красной кирпичной стене, по ярким афишам, дожде. Позволит ощутить на языке сладковатый привкус принадлежности к чему-то большему. Позволит почувствовать себя живым.
Но приветливо открывшему пасть чудовищу нет дела ни до змеи, ни до чешуек ее составляющих, оно пережует их, переварит, и через пару часов снова выплюнет под ледяной дождь, оставив внутри себя только тех, кто принадлежит ему. Тех, кто за падающие с его стола крошки, позволяет ему насыщаться каждый вечер.
К пасти входа подкатил кэб. Из него яркой бабочкой выпорхнула девушка в красном платье. Смеясь, прикрывая почти голую спину раскрытым над ней плащом, она вспорхнула на крыльцо театра, и что-то прощебетав билетеру, нырнула внутрь. За ней из кэба выбрался мужчина. Его трость звонко стукнула по мостовой. Он и не думал прятаться под зонтом. Смерив очередь-змею взглядом, медленно, сильно хромая на левую ногу, он поднялся по ступеням, оттеснил стоящих людей, пожал руку билетеру. Тот поклонился и пропустил его внутрь. Рука билетера, сжалась в кулак, на мгновение замерла, а затем привычным, отточенным движением ушла в карман брюк, чтобы через мгновение вернуться уже разжатой.
Артур хмыкнул. Сколько раз он выдел как мелкие служащие берут такие же мелкие суммы, думая, что их никто не видит, считая, что стоящие вокруг люди не больше чем мебель. Сколько раз он и сам так делал. Чтобы пройти в музей, чтобы получить столик в ресторане, чтобы не ждать приема у чиновника. И всякий раз он видел в глазах берущих мелкую мзду людей одно и то же. В этот момент они преисполняются чувства собственной значимости, что перехлестывает через край и всецело обрушивается на следующего подошедшего.
Так произошло и сейчас. Мужчина лет сорока в стареньком потертом пальто и начищенных по случаю похода в театр ботинках, попытался что-то сказать об очередности и порядке, но напоролся на ледяной, полный пренебрежения взгляд билетера. Его шея вжалась в плечи, взгляд невольно скользнул на стоящем внутри человеке с тростью и голова безвольно повисла. А билетер, высоко задрав подбородок, снисходительно улыбаясь, разрешил ему пройти, что-то сказав уже в спину. Плечи под старым пальто дернулись, голова опустилась еще ниже и мужчина, шаркая ногами, прошел в сверкающую яркими манящими огнями пасть чудовища, что подарит ему короткое мимолетное счастье, но будет оно сегодня с привкусом собственной ничтожности.
Артур вздохнул. Он мог бы подняться по ступеням, сунуть в руку билетера ассигнацию на десять марок и без очереди пройти внутрь, но глядя на изгибающуюся серую змею очереди, не стал этого делать. Стряхнув с зонта капли дождя, он зашагал вниз по улице, где серый змеиный хвост, огибая здание, мелко дрожал от нетерпения, прикрывая себя чешуйками зонтов от струй льющего с темного неба дождя.