Билетер лишь мельком взглянул на билет, оторвал корешок и устало махнул, пропуская Артура внутрь. Сделав шаг, Артур замер, обернулся к билетеру и, поймав его руку, протянувшуюся за следующим билетом, повернул к себе.
— Прошу прощения, — глядя в растерянные глаза билетера, не обращая внимания на возмущенные возгласы продолжающих мокнуть под дождем людей, проговорил Артур. — С полчаса назад вы пропустили внутрь человека, сильно хромающего на левую ногу. С ним была девушка в красном платье. Помните?
— Ну, — буркнул билетер, и рука его невольно скользнула по карману, в глазах его отразился страх, скулы напряглись, на лбу пролегла широкая морщина.
— Кто это был?
— А мне почем знать! — лицо билетера просветлело и расслабилось. — Мужик явно не бедный.
— Вы видели его раньше.
— Я много кого вижу, что мне всех вас запоминать? Проходи, не задерживай!
Билетер протянул руку к стоящему за спиной Артура парню. Вздохнув, Артур вошел внутрь.
Зонт отправился к собратьям чешуйкам, в специально заготовленные для них корзины, притаившиеся в защечных мешках голодного чудовища. Плащ в гардероб. Оправив сюртук, Артур бесцельно побродил по фойе, разглядывая висящие на стенах картины копирующие сцены спектаклей. Свернул в буфет, купил себе кофе и отошел к окну.
Глядя на крупные капли дождя, медленно стекающие по стеклу, он сделал большой глоток густого горького варева и сморщился. Отвратительно! Какой отвратительный кофе! Но люди вокруг радостно пили его, наперебой нахваливая и заедая бутербродами с подсохшим хлебом. Почему так? Почему сегодня он видит только темную сторону жизни? Вокруг полно света, множество людей в красивых костюмах, женщины в ярких лучших платьях, с аккуратно уложенными прическами и косметикой скрывающей морщины. Ну, вот опять. Что сегодня не так? Быть может, ночь, проведенная среди людей знающих себе цену, среди тех, кто не входит в театр через парадный вход, а если и входят, то делают это со всей возможной помпезностью. И последовавший за ночью день целиком и полностью проведенный в постели, в тщетной борьбе с обезвоживанием и похмельной головной болью. Быть может, выпитое той ночью вино еще не до конца покинуло его тело и сейчас отравляет его разум остатками яда? Как знать. Быть может. Но сейчас он снова среди толпы восторженных людей, кому посчастливилось попасть на это представление. Они горды этим. Они счастливы.
Артур выдохнул, выпустив из легких весь воздух, и глубоко вдохнул, стремясь насытить кровь кислородом и счастьем толпы, что висело в воздухе. Полегчало. Но темное чувство внутри не ушло. Предчувствие чего-то нехорошего давило. Он закрыл глаза и сделал еще один большой глоток густого варева, почем-то называющегося здесь кофе.
Открыв глаза, улыбнувшись своему темному искаженному отражению в окне, он оглядел людей. Вон старик, склонившись над девочкой подростком, предлагает ей любое пирожное на выбор, но девочка отказывается, смущенно теребит свои забавные тонкие косички. Вот, муж, терпеливо ждущий, когда его несколько раздобревшая жена дожует бутерброд с маслом посыпанный чем-то сверху. Его глаза не смотрят на нее, они всецело поглощены созерцанием стоящей поодаль скромницы, прячущей глаза за круглыми стеклами очков, беседующей с высоким тощим, вихрастым юнцом и делано смеющейся над его неумелыми глупыми шутками. Она не смотрит на собеседника, ее взгляд прикован к витрине с пирожными.
Круг замкнулся. Дедушка, наконец, уговорил внучку и купил высокий покрытый кремом бисквит. Теперь он с умилением смотрел, как внучка поедает его. Сколько теплоты в его глазах, но рука нервно перебирает потертый кошелек. Он ничего не взял себе. Ничего. Он купил внучке бисквит, быть может, на последние деньги, но он счастлив. Счастлив, потому как он доставил радость ей и ее улыбающиеся, покрытые розовым кремом губы, ее полные наслаждения глаза, для него важнее любых денег.
Скромная девушка в узком черном платье жадно проводила взглядом исчезающий во рту девочки бисквит, перевела взгляд на продолжающего говорить парня. Ее губы тихо выплюнули ругательство. Она отвела взгляд, скользнула им по неприкрыто разглядывающему ее мужчине и поморщилась. Мужчина тяжело вздохнул, отвернулся. Его взгляд лишь на мгновение задержался на фигуре жены и ушел дальше, упершись в пару весело щебечущих девушек, но не задержался на них, вернувшись к отвернувшейся скромнице.