Лицо примы на мгновение вспыхнуло, рот изогнулся, в уголке губ выступила слюна, но она взяла себя в руки, краска отлила с ее лица. Она улыбнулась и, сделав шаг, протянула руку к стакану.
— Вы позволите? — рука остановилась в нескольких сантиметрах от посуды. — Поверьте мне, я не больна ничем.
— Возможно, болен я.
— Возможно, — согласилась она, — но я рискну.
И не дожидаясь его ответа, подхватила с подоконника стакан и сделала большой глоток. Ее перекосило. Взгляд ее помутнел, она поискала глазами куда сплюнуть густую горькую жидкость, но не нашла и вытянув шею проглотила. Пожевав губы, она медленно повернулась к побелевшей, застывшей за стойкой с очередным стаканом кофе в руках буфетчице и покачала головой. Стакан тут же исчез и сдавленный голос оповестил страждущих, что кофе закончился.
— Я разберусь с этим, — произнесла Иннес. — Спасибо. Кроме вас, никто не рискнул сказать мне каким... э... напитком, мы угощаем гостей.
— Благодарностей не надо. Просто поменяйте кофе.
— И служащих.
— Это решать вам.
— Мне.
Иннес прищурилась, глядя в Артуру в глаза.
— Вы всегда такой?
— Какой?
— Прямолинейный.
— Нет. Далеко не всегда. Но вы подошли ко мне. Вы знаете, кто я, в то время как я не знаю о вас ровным счетом ничего. Простите, но я не театрал. Далеко не театрал. И я вас не знаю. Однако вы подошли ко мне, и я склонен думать, что вы от меня чего-то хотите. Это так?
— Вы проницательны, — засмеялась она. — Вы даже интересней, чем он о вас говорил, когда рекомендовал мне вас.
— Кто? Кто рекомендовал меня вам?
— Магистр Торне. Его имя вам что-то говорит?
— Говорит, — не стал скрывать Артур. — И чем же я обязан подобной рекомендации?
— У меня есть одна небольшая проблема по вашей части, — наклонившись к Артуру, снизив голос до едва различимого шепота, сказала она. — Магистр Торне сказал мне, что вы сможете помочь мне с этим, и что из ваших уст об этом не узнает никто.
— Что-то любовное? — так же шепотом уточнил Артур.
— Не настолько интимное, но да. Однако это мы можем обсудить позже, — она отстранилась и улыбнулась. — Господин Аберхант, позвольте взглянуть на ваш билет.
Артур, молча, достал билет из кармана.
— Я так и думала, — лишь мельком глянув на бумагу, кивнула она. — Глупая пьеса о любви, с не умеющими играть актерами. Скажите, господин Аберхант, могу ли я предложить вам куда более интересное шоу?
— У меня здесь назначена встреча, — начал, было, Артур, но она прервала его.
— Я догадалась, — ее покрытые яркой красной помадой губы разошлись, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. — Потому и предлагаю вам иное шоу. Поверьте, такое представление вы еще не видели. А встреча, что ж, вы сможете провести ее и в следующий раз и в другом месте. Так что вы скажите?
— Я откажусь, — пожал плечами Артур. — Вчерашний день выдался весьма неприятным, и если я решу перенести встречу, то лучше я пойду домой, где и лягу спать пораньше.
— В объятьях фрау Брейле? — с насмешливым интересом спросила она и тут же спохватилась. — Это, безусловно, не мое дело. Но вы приняли мое приглашение, а потому я считаю, что вправе пригласить вас еще раз.
— Ваше что? — переспросил Артур.
— Билет. Это я отправила его вам. Вы должны были сесть в зале, где к вам пошел бы один из наших служащих и пригласил на другое шоу. Я этого не планировала, но раз уж мы встретились здесь, тогда я приглашаю вас сама. Вы можете отказаться, и отправиться смотреть глупую пьесу, а можете согласиться и посмотреть что-то действительно впечатляющее.
— Приглашение было подписано не вами, — нахмурился Артур.
— Верно, — кивнула она, подойдя на шаг ближе. Ее рука нырнула под локоть Артуру, тонкие пальцы впились в его предплечье, длинные ноготки заскользили по ткани камзола. — Верно, мне пришлось прибегнуть к помощи одного нашего общего знакомого. Вы ведь знаете, Рудольфа?
— Встречались пару раз, — вздохнул Артур, понимая, что уж теперь точно не избежит приглашения на другой спектакль.
— А так хотелось увидеть пьесу про любовь, — тихо прошептал он, но она услышала его.
— Я выпишу вам приглашение. В ложу. Вам и фрау Брейле. Так, идемте?
Тяжело вздохнув, Артур кивнул.
Глава 24
В подсвеченном красным, льющимся со стен свете, подвального зала стоял тяжелый запах пота. Смешиваясь с ароматом дорогих сигар, духов и одеколонов он создавал тот неповторимый аромат разложения людских душ, что присущ борделям и домам богатых, сверх богатых, горожан. В последних Артуру бывать не приходилось. Первые же он не любил. Как и любой молодой, не обремененный семейными узами человек, еще до войны, в Лаундебурге, он пару раз бывал в заведениях, где женщины больше заботились о звонких монетах, чем о своей чести. И оба раза покидал их уставшим, расстроенным, с изрядно похудевшим кошельком. Но те посещения были совершены им ради удовлетворения собственного любопытства. Его он удовлетворил, твердо решив, что ночь с готовой на все ради его денег женщиной того не стоит.