Артур помнил, как расступилась перед ней толпа, пропуская ее в буфет. А почему она спустилась в буфет сама? Желала себя показать? К черту, это не имеет значения. Так как невзрачный стареющий Рудольф смог ее уговорить? Шантаж? Быть может, но что в ее жизни такого, что ее можно шантажировать? Вот это? Этот подвал с оборудованной сценой и танцующими на ней полуголыми девицами? Бред, сюда наверняка стекается, а точнее перетекает общество из мужских клубов. Все знают о том, чего не существует. Все кому надо.
А вот это интересная мысль. Быть может и сама Иннес тут тоже лишь инструмент, и весь интерес Рудольфа и его хозяина скрыт в тех людях, что приходят сюда. Может быть. Очень может быть. Тогда непонятным остается только одно — его, Артура, место в этой схеме. Если только... Если только это все не бред, порожденный его мозгом, уставшим от ожидания и вечного страха. Что ж, осталось не так много времени и одна загадка будет разрешена. Иннес ведь так страстно хотела, чтобы он непременно дождался конца представления и поговорил с ней о той проблеме, что мучает ее. Подождем.
Артур откинулся на спинку красной скамьи и поднял взгляд к сцене.
— Прошу прощения, — раздался голос над его ухом, он повернулся и уперся взглядом в высокую, готовящуюся покинуть узкий лиф полную грудь. — Господин желает сигару? — девушка поставила перед ним поднос с сигарами.
Каждая сигара упакована в бумажный сверток и лежит поверх хрустальной пепельницы, к каждой приложена гильотина, так же обернутая бумагой. И на каждой сигаре тиснением выведено название, чтобы если и не разглядеть его, то можно почувствовать пальцами.
— Благодарю, — Артур не шевельнулся. — Не нужно сигар.
— Бренди, коньяк, вино? — девушка отодвинула поднос в сторону. — Есть и водка. Хотите, я распоряжусь, и вам принесут графин.
— Спасибо, но нет. Не нужно ни сигар, ни выпивки.
— Вам не нравится наше представление? — с обидой в голосе спросила она.
— Все хорошо, — кивнул Артур, — но курить и пить я не хочу. Впрочем, принесите воды. Нет, лучше чай. Не травяной. Самый обычный, черный. И два кусочка сахара. Отдельно.
— Чай? — девушка покосилась на него. — Только чай?
— Да, — кивнул Артур. — Только чай!
Она отвернулась, недовольно бормоча что-то о странностях посетителей.
— Постой, — Артур открыл портмоне и положил на стол ассигнацию в двадцать марок. — Пусть чай будет не слишком горячим.
— Хорошо, — девушка широко улыбнулась, ловким движением смела со стола ассигнацию и упорхнула.
Артур перевел взгляд на сцену, куда в сопровождении ведущего ее под руку тапера поднялась Иннес. Она обвела взглядом сидящих перед ней людей и Артур усмехнулся. Хитрая система ширм и перегородок не позволяла видеть сидящих рядом, зато Иннес видела всех. Каждый сидящий перед ней и восторженно вздыхающий по ее голым коленкам и покачивающимся бедрам был перед ней как на ладони. И ее кивки адресовались не всей толпе, а вполне себе конкретным людям. А вот и повод для Рудольфа зазнакомиться с ней. Сомнительно, чтобы эти люди сообщали женам куда идут.
— Дорогая, я сегодня поду посмотрю, как дергают ножками в чулочках молоденькие девочки.
— Конечно, дорогой. Иди! И если тебе сегодня повезет, то проведи с одной из них ночь.
Да, повод веский. Иннес точно знает кто, когда и сколько раз приходил сюда. Она знает, кто из ее девочек и от кого принимает подарки и кому оказывает знаки внимания. Это очень, очень интересная возможность для шантажа. Самой Иннес это не нужно, так она только потеряет клиентов, а вот Рудольф и его хозяин приобретут многое. Но, тогда в чем ее интерес?
Она запела. Голос ее был спокоен и чарующе сладок. Тапер, мастерски перебирал пальцами по клавишам, все убыстряя темп музыки, пока она не стала слишком быстра для протяжной песни. Тогда, откинув длинное платье, Иннес предстала перед публикой в узком, коротком, перетянутом на спине крест-накрест сверкающими лентами, корсете, что доходил до поясницы и плавно перетекал в нижнее белье, а затем и чулки в крупную сеточку. Зрители взвыли. Послышались восторженные крики, аплодисменты заглушили слова песни.