— Господин Аберхант, — насмешливый голос от ширмы заставил его вздрогнуть. — Вам не нужна косметика, вы и без нее прекрасно выглядите.
— Спасибо! — буркнул Артур и обернулся.
Облачившись в белый, подбитый перьями и мехом халат Иннес стояла возле ширмы. Ее взгляд был полон интереса и ожидания. В руках она держала поднос с двумя высокими бокалами и графином с розовой жидкостью.
— Идите сюда, — позвала она, поставив поднос на кровать. — Садитесь! — и она вспрыгнула на кровать, подмяв под себя колени. — Давайте выпьем и я поведаю вам свою маленькую тайну, что понемногу перерастает в проблему.
Артур осторожно подошел к кровати. Ему не нравилась сама мысль сесть на нее, но других мест для сидения было не предусмотрено. Нерешительно постояв пару минут, он все же опустился на край кровати. Посидел, едва не соскальзывая, затем сел глубже. Приняв из рук актрисы бокал, он поднес его к губам и вдохнул аромат вина. Знакомый легкий, слегка сладковатый запах тонкой ноткой вплелся в идущий от бокала запах, защекотал в носу, устремился дальше, проникая в разум. Артур покосился на зависшую за его спиной Иннес. Она держала свой бокал у рта, но не отпила ни глотка. Снова поднеся вино к носу, он глубоко вдохнул и усмехнулся. Вдохнул еще раз и засмеялся. Он смеялся, смеялся так, что из глаз его потекли слезы. Живот начало сводить, он постарался сдержать смех и не смог. Он хохотал, расплескивая вино по кровати, по лежащему у ног ковру, по резным ножкам мебели.
Иннес, сдвинув брови, наблюдала за ним, но не произносила ни звука. Ее бокал тихо перекочевал на поднос, а сам поднос опустился на пол. Она же по-прежнему сидела за хохочущим Артуром, подогнув ноги под себя и сложив ладони на коленях.
— Хорошо, — сползя на пол и поставив рядом бокал, вытирая слезы, проговорил Артур. — Хорошо. — Он глубоко вдохнул, задержал дыхание и шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки.
Смех снова ударил по нервам, стоило только увидеть капли на полу у самых ног, но на этот раз приступ смеха был короче. Утерев лицо ладонью, Артур поднялся и снова сел на кровать.
— Топорно работаете, господа, — произнес он, борясь с очередным приступом смеха. — Ой, как топорно. Нет, придумали вы все замечательно. Только забыли об одном. Я — аптекарь. Вашу мать, аптекарь. Я, черт бы вас всех взял, знаю все запахи, что могут отключить человека. Я знаю, что именно вы подмешали в вино. Ведь так, Иннес? Вино отравлено? Нет, не отравлено, я бы не умер. Я бы уснул. Прямо тут на вашей постели. Зачем? Да затем, чтобы потом меня шантажировать не существующей нашей с вами связью. Скажите это не так?
Она молчала. Она смотрела на него, не отводя взгляда, но молчала.
— Где он? Где этот человек с фотоаппаратом? В шкафу? За портьерой? За ширмой? А может, вы должны были его пригласить сюда, когда я усну? Где он, Иннес? Или я не прав? Скажите, что я не прав!
— Не скажу, — тихо произнесла она. — Не скажу.
— Тогда где он? Я хочу его видеть.
— Вы умнее, чем я о вас думала и да, я совершила ошибку. Я не учла, что вы аптекарь. Признаюсь, мне не доводилось иметь дела с аптекарями.
Она поднялась, оправила халат, запахнулась и еще раз оправила белую ткань. Отвернувшись к стене, она не смотрела на медленно поднимающегося Артура.
— Зачем все это, прима театра? — спросил Артур, борясь с искушением задать вопрос в более грубой форме.
— Это была не моя идея, — всхлипнула она.
Всхлипнула? Плечи ее дернулись, она зарыла лицо в сложенных лодочкой ладонях, еще раз всхлипнула. Артур вздохнул.
— Вы не обманули меня один раз, — тихо сказал он. — Зачем вы пытаетесь обмануть меня еще раз?
— Я не хотела этого. Я была против. Я говорила, что все это не нужно.
— Иннес, — еще тише произнес Артур. — Вы весьма не плохая актриса и все же, повторюсь: вам не удастся обмануть меня еще раз. Я не подойду к вам, не обниму вас, не опущу вашу голову на свое плечо. Я не совершу ничего, что можно было бы интерпретировать как отношения между нами. Вы ведь понимаете, что одного моего присутствия в этой комнате недостаточно. Вам нужно, что бы я был рядом, чтобы фотография была четкой и на ней мои руки должны быть на вашем теле. Этого не случится.
— Вы ведь догадались раньше, — Иннес обернулась, ее прищуренные глаза были сухими, а уголки алых губ дрожали в усмешке. — Когда?
— Тут, на полу, у столика с помадой, следы стула, но самого стула нет. Сесть можно только на кровать. Кровать заправлена небрежно, видимо для того, чтобы быстро убрать покрывало. Зайдя сюда, вы первым делом избавились от одежды, а затем и рухнули на кровать, привлекая мое внимание к ней. А когда я не отреагировал, сменили одежду на более воздушную. Признаюсь, эффекта вы добились, но даже выйди вы полностью обнаженной, я бы не позволил себе лишнего.