— Может и было согласованно, да не с тобой.
— А с кем? — Фрейс нахмурил брови. — А, ну да. А мне сказать-то и забыли. Весело ничего не скажешь. Я думал, он на пенсию собрался, а он в кусты нырнул, пока поздно не стало. Ну, ну.
— Так что теперь делать? С контрабандистами? Со шпионами? Со всем этим дерьмом? Я ведь только аптекарь? Я хочу лекарствами торговать.
— Торгуй. Только в зале не показывайся и парню своему хоть дубину что ли организуй. Толку от этого мало, но хоть что-то. Я посажу в доме напротив наблюдателя, дам ему полномочия. Человек надежный и ты о нем не узнаешь. Если что будет не так, он тебя прикроет. Надо тебе пересидеть эту суматоху и живым остаться. Я сделаю для тебя что смогу. Контрабандисты, ну что ж пусть вино возят. Не страшно, да и к тому же Иннес у нас на хорошем счету. Не смотри на меня так, она не наш агент, просто на хорошем счету. Для нее я даже канал доставки через тебя организую. А вот если что посильнее вина захотят везти, тогда ты мне и сообщишь, а пока не важно.
— Но там Рудольф.
— Рудольф, — Фрейс почесал пальцем за ухом. — А вот его интерес мне очень интересен. Приглядись к нему, может он нам и поможет в свое время, — пальцы контрразведчика отбили дробь по столу. — Ладно, разберемся. Не до него пока.
— Он сказал, что в твоем ведомстве есть его человек, и он готов его сдать в обмен на твоего человека у них.
— Мой человек у них это ты, — весело засмеялся Фрейс.
— Не смешно, — Артур напрягся.
— Не смешно, — согласился Фрейс, — но, черт возьми, правда. И тебя я потерять не готов. Ладно, я пойду. Столько дерьма всплыло, что разгребать не успеваем. Не рискуй. Забаррикадируйся и сиди тихо, пока я не скажу другого.
Оставшись один, Артур долго сидел в кабинете, глядя в стену, где на школьной доске мелом было выведено лишь одно имя: Ритенмайер. Затем встал, подошел к доске, стер имя промышленника и вывел большую букву «Р». Затем рядом с ней написал «Ф», рядом еще одну «Ф», а чуть выше них «Т». Отошел, покрутил мел в руках, положил его на стол, достал бумагу и быстро написал несколько писем. Затем, позвав Мертена, вручил ему конверты, деньги и отправил того в газету.
Чтобы не происходило, но он прибыл сюда торговать лекарствами, и вести бизнес и если одна возможность исчезала, надо было искать другие. Его объявление должно попасть в вечерний номер. Должно.
Закрыв аптеку, он поднялся наверх, справился у Генриетты о состоянии Фишера и, подхватив с кухни бутылку вина, нырнул в комнату Хелен. Возможно, сегодня им предстоит не легкий разговор, и, быть может, так любимое ей красное вино несколько сгладит ситуацию.
Глава 27
Рудольф оказался прав. Опыт человека, привыкшего к двойной, а то и тройной жизни, безошибочно подсказал ему, что произойдет дальше. Но даже человек с его опытом не мог себе представить, сколько колец змеиного тела расправятся после того, как змее отрубят голову. Пожар на строящейся фабрике и отравление Фишера, стали только первыми в длинном списке происшествий. Пожары, нападения на государственных служащих, убийства.
Кто-то отчаянно пытался замести следы, но администрация упорно твердила, что никакой связи между этими событиями нет. Полиция проводила рейды и массовые аресты, но их усилий оказалось недостаточно, а может они слишком переусердствовали. Город вспыхнул. И полыхнуло там, где никто не ожидал.
Ранним утром, на третий день после пожара на фабрике, расквартированные в восточных казармах части городского гарнизона были подняты в ружье. В парадной одежде, развернув знамена, они выстроились перед казармами и потребовали отречения императора и передачи власти в империи высшему генералитету. Военный совет империи был мгновенно арестован. За исключением двух генералов. Один застрелился, оставив предсмертную записку, с тремя словами «Мы не готовы». Второй в сопровождении адъютанта и трех офицеров попытался прорваться к восставшим. Его попытка успехом не увенчалась, он был убит, так и не добравшись до восставших. Полиция и верные империи части мгновенно открестились от его убийства, а выживший адъютант заявил, что на них напали люди вооруженные давно снятыми с производства винтовками и самодельными ручными гранатами.
Его показания проверить не удалось, он умер по дороге в тюремную больницу. Смерть его списали на ранение, но раненный в грудь человек не мог задохнуться. Однако в царящей в городе панике никто в этом разбираться не стал.
К восставшим отправили переговорщика. Старого генерала, участника множества мелких и крупных войн, снискавшего славу и любовь солдат. Но ни его слава, ни любовь солдат не спасли старого генерала. Восставшие выслушали его, но ответили на предложение сдаться выстрелом в голову. После этого стало понятно, что переговорами и обещаниями амнистии здесь не обойтись. В восточную часть города потянулись верные империи войска.