Артур отошел к столу, присел на него, всмотрелся в карту, выискивая хоть малейшую зацепку, но ничего не увидел. Он толком и сам не понимал, что ищет. Что-то должно быть, что объединяло бы если не все, то большую часть событий, так старательно игнорируемых сейчас властями. Кстати интересно почему? Понятно, что, прежде всего, нужно разобраться со взбунтовавшимися военными частями, у них оружие, они обучены, не известно насколько, но обучены, они дисциплинированы, тоже не известно насколько. Но вот то, что они готовы убивать и умирать это точно. Их требования полный бред. Как может военная часть требовать этого? Никак, если кто-то из их руководства прямо сейчас не представил дуло пистолета к голове императора. А вот это вряд ли. Да и как может помешать дуло у головы пусть и коронованной особы, полиции разобраться с беспорядками в городе. Пока еще безоружными, но нападение на армейский склад может говорить о многом. А может не говорить вообще ни о чем. Если только.
Он провел линию, соединившую все точки отмеченные на карте. Лучше не стало. Мысль, плутающая в темных закоулках разума, не торопилась выйти и оформить свое существование. Отойдя на пару шагов, он внимательно посмотрел на карту и, засмеявшись, хлопнул себя по лбу. Он не мог объяснить даже себе, почему ему кажется, что кто-то убирает нежелательных людей, тех, кто мог бы что-то знать или представлять угрозу. Но сейчас этим заняты многие и когда кризис закончится наверх всплывет много трупов. Но это не важно.
Артур снова взглянул на карту. Ну, да. Так и есть. Он подошел к карте, выплюнул разгрызенный красный карандаш, и тем, что от него осталось обвел жирный круг вокруг цирюльни братьев Вайс и второй вокруг прижавшегося к старой городской стене дворца императора. Кто-то старательно отводил полицию именно от этих двух точек, рассредоточивая силы и акции подальше от них. Полиция, даже если она ничего не предпринимает, все равно должна реагировать. А армии и в лучшие времена до этого дела не было. Готовилось что-то большое, что-то неприятное и этот армейский бунт вписывался сюда как нельзя лучше. Непонятно, как и для чего он поднят, и если те, кто устраивает шум и гам в городе к нему непричастны, то мастерски им пользуются.
Артур встал, размял затекшие плечи, взял лист бумаги, разорвал его на несколько клочков и выложил их перед собой. На каждом он написал всего одно имя. Ритенмайер. Фрейс. Фишер. Торне. Каждый из этих четверых занимает влиятельную позицию, каждый вхож, в разной степени, в круг ближайших к императору лиц. И у каждого из них могут быть свои интересы.
Фишер. Желает большего, чем имеет сейчас. Хочет жить так, словно он знатен от рождения, но не вышел ни кошельком, ни рылом. Мог ли он продаться за вкусные пряники? Однозначно нет. Мог ли он под шумок устранить кого-то кто мешает ему? Однозначно да! Но Фишер третий день лежит в горячке в его доме, а значит, принять активное участие в заговоре не может. К тому же кто-то пытался устранить его. Плохо верится, что такой человек как Фишер станет инсценировать собственное отравление и при этом едва не умрет. Но даже если это так, если это тем более так, то сейчас Фишер даже не бесполезен, он вреден. Лист с именем поверенного был порван на мелкие клочки и отправлен в мусор.
Торне. Этот может и то и другое. Но стал бы он рисковать насиженным место и положением, ради призрачного трона? Нет, не стал бы. Да и империи он предан всей душой, для него империя несколько больше чем граница на карте, империя для Торне это и жена, и любимый ребенок. Вот рискнуть другим человеком, это для него раз плюнуть, но потерять любимое детище это не его случай. Можно ли использовать его? Можно, если обратиться за помощью к Хелен, но втягивать ее во все это не хочется. Да и к тому же магистр весьма тяжел на подъем. Как и любой чиновник, он сотню раз все взвесит и все обдумает, прежде чем примет решение. Может быть, это и не плохо. Может быть, неспешный, вдумчивый подход сейчас будет лучшим решением. Да и влияние на императорский дом у магистра больше, чем у кого-то из этих четверых. Но послушает ли он Артура? Сомнительно. Хелен он бы послушал, но Хелен втягивать нельзя. Итак она во всем этом увязла глубже, чем бы того Артуру хотелось. Лист с именем магистра повторил путь листа с именем его же поверенного.