— Зачем? — снова удивился Артур.
— Затем, что полиция не станет разбираться, да и в ведомстве этом не все так прекрасно. Они могут узнать о готовящейся операции и со стороны. Вот если бы они узнали от тебя. Как думаешь, они бы тебе после этого поверили?
— Возможно, но...
— Предупреди их! Сейчас! Немедленно!
— Но может лучше будет, если их просто уничтожат.
— Нет. Тогда на их месте появятся другие. А я хочу, чтобы все, кто хоть подумает о том, чтобы вредить империи вспомнили их участь. К тому же, я сильно сомневаюсь, что этот пресловутый господин сидит там и ждет, когда полиция придет за ним. Нет, он уже давно расположился где-то на мягком диване и потягивает бренди. Он нужен мне, Артур, нужен! И сейчас ты можешь, как никогда, оказаться им полезен. Рискованно, понимаю, но тогда они поверят тебе.
— У меня нет с ними связи, — вяло попытался сопротивляться Артур.
— Но ты знаешь, где цирюльня, — хищно ухмыльнулся Фрейс.
Глава 28
Тьма окутала Брисбург. Черные щупальца ее просочились в дома, окутали саваном едва тлеющие свечи, повисли тяжелыми, непроницаемыми ставнями на окнах и мощными засовами на дверях. Они приглушили голоса, заставив жителей общаться лишь шепотом. Даже собак они лишили желания лаять, несмотря на то, что полная луна, во всей своей красе зацепилась за шпиль ратуши и раскачивалась на нем, словно мелкая монета на шее богатенького юнца, заливая пустые улицы города серебряным светом.
Света луны хватает, чтобы не спотыкаться, но не более того. Фонари не горят, служащие газовой компании наотрез отказались выходить на работу. Не помогли не обещание премий, не угрозы массовых увольнений. Лучше быть уволенным, чем мертвым.
Улицы пусты. Если еще днем, в не охваченных бунтом и грабежами районах, люди старались как-то выполнять свои ежедневные обязанности, то с приходом ночи, даже круглосуточная булочная на углу и та оказалась закрыта.
Артур остановился возле нее на несколько минут, склонив голову на бок, постоял, разглядывая наспех заколоченные досками окна, и шагнул дальше. Тишина такая, что, кажется, кто-то набил ему в уши вату, смочил ее жиром, а затем залил поверх всего этого воском. Лишь звук собственных шагов спасет от подступающей паники. И в такт шагам в голове плавно текут мысли, все время, возвращаясь к одному и тому же. К Фрейсу.
В то, что полковник контрразведки, начальник городской службы по отлову заговорщиков и шпионов, сам может оказаться шпионом Артур не верил. Не верил, и в то же время не мог перестать об этом думать. Слишком странно повел себя Фрейс, слишком бредовым выглядело его требование. Зачем? За каким чертом, ему понадобилось, чтобы ячейка шпионов Лаундебурга, на поимку которой, по словам того же Фрейса он потратил уже год, избежала справедливого возмездия? Зачем нужно их предупреждать? Зачем позволять им выйти из-под удара? И вообще, Фрейс уже давно, благодаря Артуру, знает, где может скрываться пресловутый Господин, но так ничего с этим и не сделал. Почему? Он мог бы давно, одним ударом вывести их всех с доски, но почему-то не трогает. Почему-то позволяет им запустить свои щупальца все глубже и глубже во все службы города. Более того, он руками Ритенмайера и Артура, был намерен отдать им важнейшую техническую информацию. Важнейшую? А так ли это на самом деле? Все тот же Ритенмайер с легкостью передал Артуру чертеж с ошибкой и настоятельной просьбой как можно быстрее отдать его господам шпионам. Зачем это Риетнмайеру?
Черт... голова от этих мыслей пухнет. Зачем все это Ритенмайеру? Да не все ли равно? Зачем это Фрейсу, вопрос куда как более важный и ответа на него у Артура нет. Ясно только одно, Фрейс всеми силами пытается не только сохранить эту ячейку, но и всячески ее поощряет. На свой манер. Если только... Артур замер, сердце бешено колотилось. Мысль, еще недавно блуждавшая где-то по краю сознания, обрела форму, и со всей силой на которую была способна, врезала по разуму. Если только, эта самая ячейка не замышляет что-то, по сравнению с чем, промышленный, пусть и военный шпионаж, лишь детская шалость. Что-то, что способно раз и навсегда изменить порядок вещей не только в империи, но и во всем мире в целом.
— Ах, ты ж, Фрейс, — прошептал Артур, качая головой. — Ах, ты ж сволочь!