Артур молчал. Он молчал не потому, что ему нечего было сказать. Он мог бы ответить, сказать, что вся его так называемая дружба с сильными мира сего, не больше чем притворство. Не больше чем игра в слепую с его стороны. Он выполняет их поручения, идет у них на поводу, делает то, что не хочет делать, а все лишь потому, что в глубине души надеется, что когда-нибудь эти самые сильные исчезнут из его жизни навсегда. Но он молчал. Молчал, потому что больше не верил, что перед ним полицейские. Они прокололись, выложив перед ним расклад, который был известен многим, но далеко не всем. Они прокололись расписав ему его жизнь. Да, конечно, она не была тайной за семью печатями, но капитан полиции не мог так глубоко интересоваться жизнью и судьбой простого аптекаря, снимающего торговую лавку.
— Так что, господин Аберхант, был ли у этих, сейчас мертвых, господ повод вас завербовать? — с усмешкой в голосе спросил лжекапитан. — И самое главное, получилось ли у них сделать это?
— Зачем вы убили их? — тихо спросил Артур, проигнорировав вопрос капитана.
— Издержки, — нехотя отмахнулся тот. — Когда проводишь операцию, искренне надеешься, что все кто преступает закон, окажутся хотя бы с мозгами. Эти решили, что они умнее всех, а еще были уверены, что пули их не берут. Бывает, люди ошибаются, бывает, что от ошибок люди и умирают. Эти ошибались во всем, вот и умерли. Но вам-то что за дело до всего этого, господин аптекарь?
— Я не о том, — грустно вздохнул Артур. — Зачем вы убили своих людей?
— Что, простите? — опешил полицейский.
— Из вас такой же полицейский, как из меня аристократ, — усмехнулся Артур.
Полицейский, кем бы он ни был на самом деле, молчал несколько чудовищно долгих минут. За это время глаза Артура успели привыкнуть к темноте, и он смог разглядеть стоящего перед ним. Невысокий, не широкий, даже скорее щуплый, одет в полицейскую форму, со знаками отличия капитана, но без жетона с номером подразделения на груди. Волосы коротко стрижены, и торчат ежиком, широкий лоб пересекает глубокая морщина, еще две обосновались между кустистыми, съехавшимися к переносице бровями. Острые, выдающиеся в стороны чисто выбритые скулы, тонкие губы. Нижняя губа точно тонкая, верхняя же скрыта под широкими усами, концами свисающими почти до самого подбородка. Типичный деревенский служака, проведший на службе без малого двадцать лет. Поднявшийся из низов, дослужившийся до капитана, но карьеру не сделавший, так и оставшись в деревне. Зато там, он самый главный. Он не просто полицейский, но и судья, и палач в одном лице.
— Да, господин Аберхант, вы умеете удивить, — наконец сказал он и засмеялся. — Где я допустил ошибку? Нет, постойте, не отвечайте. Я сам. Вы догадались в тот момент, когда я рассказывал вам о ваших же тесных связях? Да, Генрих, — он повернулся к все еще стоящему у дверей человеку, — я всегда знал, что мнению Рудольфа нужно доверять. Он меня предупреждал.
— И не только вас, — буркнул Артур.
— Не только меня? А кого еще? Не важно. Так как, господин Аберхант, получилось ли у этих мертвых господ завербовать вас? Или же мне теперь, когда я, так глупо, сломал собственную легенду, придется снова опускаться до угроз и шантажа?
-Не придется, — пожал плечами Артур, наблюдая за тем, как Генрих прячет пистолет в кобуру на поясе. — Я пришел сюда не просто так, я пришел предупредить, что сегодня ночью будет облава в этом районе и полиция знает об этом месте. У них приказ никого не брать живым.
Здесь Артур немного перегнул, у полиции был приказ ликвидировать всех, кто окажет сопротивление, но об этом месте они вряд ли знали. Впрочем, он не видел в этом ничего дурного, чем больше страха ему удастся поселить в сердцах шпионов, тем быстрее ему удастся покинуть это место. Пока он говорил, сидя на полу возле трупа, его рука шарила по полу, в темноте пытаясь отыскать пистолет.
— Вот как? И с чего бы вдруг вам проявлять такую преданность своей родине? Зачем вам спасать нас?
— Если вы попадетесь, вас отправят на допрос и там, неизбежно всплывет и мое имя. Они не смогу доказать связь между нами, но нервов попортят массу. Вот потому, услышав от Фрейса, об облаве, я поспешил сюда.
— Ради спокойствия собственных нервов? И всё?
— Нет, — сжав зубы, проговорил Артур. — Не всё. Мне до смерти надоел Фрейс с его вечными бредовыми заданиями. Я бы очень хотел от него избавиться. Вот я и подумал, что если сорву ему эту операцию, то его за это по головке не погладят.