Снова скрипнула дверь, доктор Раунберг заглянул в палату, не проходя, оценил ее обновленное убранство, поморщился, кивнул Фрейсу и ушел. Вернулся он через десять минут, лично принеся два тяжелых деревянных стула. Поставив их напротив кровати Артура, отошел к Фрейсу и замер возле него словно статуя.
Еще четверть часа спустя дверь скрипнула в третий раз, и в палату к Артуру торжественно вошел генерал-губернатор, в сопровождении мрачного магистра Торне и счастливо улыбающегося Фишера. На еще двоих военных из свиты брата императора Артур внимания не обратил.
Генерал-губернатор остановился, оглядел палату, кивнул подскочившему к нему доктору, коротко поздоровался с Фрейсом.
— Полковник, — голова генерал-губернатора склонилась едва заметном поклоне.
— Ваше высочество, — Фрейс поклонился ниже и отступил к окну, перекрывая его своей спиной.
— Как вы себя чувствуете, господин Аберхант? — без вступления осведомился генерал-губернатор.
— Уже сносно, — улыбнулся Артур. — Пару месяцев назад, было плохо, но сейчас могу сам ходить и есть, а это уже не плохо.
— Все ли у вас есть? Или же вы хотите чего-то, что не входит в больничное обеспечение?
— Благодарю, но мне достаточно того что есть.
— Хорошо, — кивнул генерал-губернатор. — Господин Аберхант, мы и империя не могли оставить без внимания ваш поступок, когда вы спасали из огня детей, рискуя собственной жизнью. У нас лишь вызывали вопросы причины вашего присутствия в этом месте, но полковник Фрейс заверил нас, что вы оказались там по его прямому приказу, выполняя его поручение. Полковник Фрейс, правда не уточнил какое, — быстрый взгляд на, давящего улыбку, Фрейса, — но сути это не меняет. Мы бы хотели наградить вас за проявленный героизм.
— Благодарю вас, но я сделал это не ради наград. Так поступил бы каждый, окажись он на моем месте.
— Далеко не каждый, — не согласился с ним генерал-губернатор, — и на том месте в тот момент были вы. Быть может эта история и не получила бы огласки, но на пожарище оказался некий журналист и он во всех подробностях расписал в своей газете как вы выносили детей, как ругались с полицейскими, как отпихивали их, когда вас пытались удержать. Поэтому мы обязаны наградить вас и тех двоих полицейских из всех, что там были, — губы генерал-губернатора нервно дернулись, ему явно было неприятно, что из всего ведомства, только у приезжего аптекаря хватило смелости попытаться спасти детей. — Только вы и еще двое бросились в огонь. Если бы не вы, то жертв было бы куда больше. Мне поручено, лично моим братом, царствующим ныне императором, вручить вам награду. Награда будет вручена вам, во время празднования трехсотлетия восхождения на трон нашей династии, и открывающегося по этому поводу Манежа. Вы приглашены в императорскую ложу, и будете иметь возможность лично познакомиться с императором, — он повернулся к военному, тот щелкнул замком на кожаной папке, выудил из нее конверт с вензелями и протянул генерал-губернатору. — От себя лично, — снизив тон, мягко, словно человек обязанный Артуру чем-то произнес генерал-губернатор — от себя лично, хочу сказать вам, что я благодарен вам, и таланту господина Фишера, что помогли предотвратить государственный переворот. Если бы вы не вскрыли тогда этот нарыв, то быть может, мятеж бы преуспел или же имел бы куда более тяжелые последствия. Благодарю вас, господин Аберхант, — генерал-губернатор шагнул к Артуру, протянул к нему руку, но убрал, увидев обмотанные бинтами ладони. — Выздоравливайте!
Свита расступилась, пропуская брата императора к двери. Фишер задержался на мгновение и, улыбнувшись, подмигнул Артуру.
— Я еще зайду, — неслышно прошептали его губы.
За генерал-губернатором вышел и доктор. Фрейс, улыбаясь, покивал головой, мотнул ею, и, усмехнувшись, направился к дверям. Уже открыв их, он замер, повернулся ко все еще не пришедшему в себя Артуру и сказал:
— А знаешь, я ведь знаю кто он. И я его все-таки поймаю.
— Кого? — не понял Артур.
— Того самого, господина из Лаундебурга.
— Да? — удивился Артур. — И кто он?
— Узнаешь. Скоро узнаешь, — Фрейс засмеялся. — Когда поймаю, — и он вышел.
— Черта с два ты его поймаешь, — зло проворчал Артур. — Черта с два!
Глава 30
О том, что его выписывают, Артур никому ничего не сказал. Даже Фрейс с его вездесущей агентурой и тот оставался в неведенье. Коротко простившись с доктором Раунбергом, Артур подхватил небольшой саквояж и вышел на улицу. Прищурившись от яркого, отраженного сотнями, покрывающими больничный двор снежинок, солнца, он вдохнул полной грудью морозный, слегка сладковатый воздух и зашагал к далекому забору.