— Я не перегибаю, — Артур приподнялся. — Знаете, Торне, мне все это чертовски надоело. А знаете почему? Я устал, всякий раз оказываться на острие ножа. И, черт возьми, нож этот не в моих руках. Сперва вы, — Артур пожевал губы. — Нет, первым были не вы. Первым был Фрейс. Он сыграл мной как чертовым валетом, выставив меня напоказ. А я до сих пор и не знаю в чем и где была та самая игра. Он использовал меня и, в отличие от вас, даже не просветил потом. Затем были вы. Что за ерунда с лекарствами? Вам нужен был человек, что сможет разложить, чертовы порошки на ингредиенты. Конечно, не нашлось же лучшей кандидатуры, чем только что прибывший в Брисбург господин из Лаундебурга. Кончено! Рядовой аптекарь, не имеющий ни званий, ни чинов, ни связей, ни даже знакомств в этом городе. Простой аптекарь из Лаундебурга. Я не верил тогда и не верю теперь, что из целой оравы моих конкурентов никто не был в состоянии сделать то, что вы поручили мне. Но вам понадобился именно я. Зачем? Да кто бы знал. Но по мою душу пришли убийцы, а я и не знал ничего об этом. Мне повезло тогда. Один умер еще до того как попал сюда, правда попав сюда еще дышал, но это была лишь агония. Второй застрелился, хотя меня и пытались обвинить в его смерти, но мои руки чисты. Затем Фишер с этой якобы случайной встречей с опальным генералом. А, Фишер, ты и сейчас еще будешь утверждать, что она была случайной? Нет, не будешь! Ничего случайного во всем этом нет!
Артур замолчал, пожевал губы и, опустив глаза, тихо сказал:
— Простите магистр, но всякий раз, когда вы, или Фрейс, или Фишер, да, черт возьми, и Ритенмайер с вами, приглашаете меня куда-то, это выходит мне боком. Я не знаю и знать не хочу, у кого и в каких списках значится мое имя. Я устал. Устал от всего этого. Я устал бояться. Бояться за себя, за Хелен. да, черт вас побери, я и за Мертена и Генриетту боюсь, хотя и знаю, как она так быстро доставляет отчеты Фрейсу. Я устал, — Артур провел ладонью по лицу, словно стирал пот. — Устал. Конечно, я приму приглашение, конечно, мы с Хелен придем и просидим представление в ложе для почетных гостей. Конечно, я буду мило улыбаться императору и ничего не скажу из того, что наговорил вам сейчас, но, черт возьми, я бы очень хотел, чтобы из моей жизни исчезли вы все!
Фишер нахмурился, его шея вытянулась, он приподнял руку и ткнул себя пальцем в грудь, изобразив на лице искреннее удивление.
— Да, Фишер, и вы тоже!
В аптеке повисла тяжелая тишина. Старая фрау с сочувствием взглянула на Артура, перевела взгляд на насупившегося Торне, встретилась глазами с задумчиво чешущим щеку Фишером, мельком оценила растерянное выражение лица Хелен и вернулась к Артуру.
— Ну, господин Аберхант, я, пожалуй, пойду, — она подхватила стоящую на полу сумку и скользнула к двери. — Хорошего дня вам, господин Аберхант.
— Спасибо! — буркнул Артур, не обращая внимания на уже закрывшуюся дверь.
Звякнул колокольчик и этот тихий звон вывел из оцепенения Торне.
— Мне поручено провести вам полный инструктаж по правилам поведения и во время представления и позже на приеме.
— А-а, — задумчиво протянул Артур, — будет еще и прием.
— Конечно, будет! — из-за спины магистра вынырнул довольно улыбающийся Фишер. Он подскочил к Хелен, схватил ее за руку и закрутил в танце.
— Только представьте, господин Аберхант, только представьте Хелен в роскошном вечернем платье кружащейся на танцевальном паркете, под восторженные вздохи богатых и знатных дам, на глазах у самого императора.
— Вот радость-то, — буркнул Артур.
Хелен оттолкнула Фишера, поверенный не смог остановиться и, врезавшись в стул, плюхнулся на пол. Артур хихикнул, Хелен прикрыла рот рукой, всячески стараясь скрыть рвущийся из нее смех. А вот Фишер сдерживаться не стал и засмеялся во все горло.
— Что за инструктаж? И когда? — миролюбивым, спокойным голосом спросил Артур.
— Вам нужно знать как вести себя. Что можно, а чего нельзя.
Торне вздохнул, но тоже не смог удержаться от улыбки глядя, как его личный поверенный ворочается на полу, словно перевернутый жук.
— Желательно немедленно, пока в Манеже идут еще последние приготовления.
— Хорошо, — кивнул Артур — поехали!
Хелен ехать наотрез отказалась, сославшись на то, что Артур сможет ей не только рассказать, что к чему, но и показать, если возникнет такая необходимость. К тому же юность ее прошла на подобных балах, и еще не все стерлось из ее памяти. При этом она хитро улыбалась, поглядывая на Артура.
Лишь оказавшись в Манеже, лишь пройдя по всем кругам обязательного ада, Артур понял, почему она так улыбалась. Стоять нужно было тут и не иначе, смотреть только так, руки держать так, вести себя в присутствии коронованной особы только особым образом и ни в коем случае не говорить с императором, пока сам император не спросит.