— Подите к черту, Рудольф! — рыкнул Артур.
— Не пойду, — усмехнулся Рудольф, присаживаясь на скамейке подле Артура. — Не пойду. Меня просили передать вам большую благодарность, за спасение. Я думаю, вы понимаете, о ком я говорю.
— Еще раз, — Артур повернулся к человеку, мнущему в руках клетчатую кепку. — Катитесь к черту, — по слогам произнес он.
— И снова не пойду, — усмехнулся Рудольф. — Как вы думаете, случайно ли на месте пожара, в котором вы проявили настоящий героизм, оказался репортер?
— Да мне плевать!
— Я так и думал, — усмехнулся Рудольф. — Знаете, господин Аберхант, а вы стали злым.
— Да что вы? А как вы думаете почему?
-А это важно?
— Да пошел ты! И своему патрону скажи, чтобы и он пошел!
— Вы не понимаете, — Рудольф покачал головой. — Красивая она, правда? Такая веселая, такая довольная. Как бы мне хотелось, чтобы и дальше так все оставалось.
— Что?
— Я говорю о вашей даме. О Хелен Брейле. Думаю, не долго ей оставаться Брейле. Но пока она еще носит фамилию бывшего мужа и как бы мне хотелось, чтобы она дожила до того момента, когда сможет носить вашу. С гордостью носить.
— Если тронете ее...
— Нет, не тронем. Она нам не нужна. Нам нужны вы. О, да, мы не обращались к вам, но теперь настало время, когда мы вынуждены обратиться. Нам нужна ваша аптека.
— Что? Аптека?
— Именно так. Ваша аптека. Говорят, вы поставляете лекарства в имперскую больницу и водите дружбу с главным доктором. Как бишь его, ах да, Раунбергом. Совсем скоро ваш друг контрразведчик, попортивший нам немало крови, ляжет на рядовую, в общем-то, операцию, и его должны лечить именно вашими лекарствами. А их вам передадим мы.
— Когда?
— Думаю, до празднества этого не случится. А вот сразу по его окончании.
— Согласен, — кивнул Артур. — Где я могу получить лекарства.
— Вы готовы убить господина Фрейса? — удивленно выдавил Рудольф.
— А почему нет? — осклабился Артур. — Он до черта мне надоел. Как и все вы. Куда прийти за лекарством?
— Я сообщу вам, — как-то растерянно произнес Рудольф, странно взглянул на Артура и поднялся.
— Кто это был? — спросила Хелен, тяжело дыша. — Ой, жарко, — она распахнула пальто и упала на скамейку, обмахиваясь собственной шапкой. — Так кто?
— Прохожий, — пожевав губы, ответил Артур. — Просто прохожий.
Они вернулись домой, когда уже стемнело. В дом решили войти через аптеку, так не надо было доставать ключи. Мертен приподнялся, повинуясь звонку, но увидев, кто вошел, плюхнулся обратно.
— Я здесь немного задержусь, поработаю, — сказал Артур.
— Хорошо, но долго не задерживайся, — Хелен поцеловала его в щеку.
Он сдержанно обнял ее, поцеловал в ответ и отправил наверх. Сам же подошел к Мертену.
Фармацевт поднял на него глаза и слегка их прищурил. Артур кивнул. Мертен закрыл глаза, по его искалеченным губам расплылась довольная улыбка.
— Узнай, где они сейчас, — сказал Артур.
— А я знаю, — подмигнул ему Мертен. — Старый театр. Он идет под снос, но пока еще до него доберутся.
— Отлично! — Артур подмигнул ему. — Просто отлично! Время пришло. Ты знаешь, что делать.
— Герни?
— Да! И она тоже.
Глава 31
Личная императорская гвардия, при полном параде, в блестящих кирасах, остроконечных, увенчанных длинными разноцветными, свисающими вниз перьями, с обнаженными, поднятыми вертикально вверх, саблями, на белоснежных лошадях, в дорогих, украшенных символами императорской власти, попонах, медленно эскортировала по улицам Брисбурга кортеж наследного принца Ларидийского. Принц, сидя в шикарной, украшенной резьбой, белоснежной карете, приоткрыв шторку, улыбался. Он лениво махал рукой, изредка делая какие-то подбадривающие жесты толпе, но глаза его были пусты. Улыбка фальшива, а жесты не значили ровным счетом ничего.
Молодой, только что перешагнувший двадцатипятилетний рубеж, холеный, с лоснящимися от жира щеками, уложенными назад, слегка вьющимися светлыми волосами, он дарил фальшивые улыбки и устало улыбался. Он не хотел быть здесь, он ненавидел этот город, ненавидел страну, ненавидел машущих ему людей, ненавидел нормы приличия и не хотел делать то, ради чего приехал. Рядом с ним, держа на коленях пухлый саквояж, поминутно проверяя стоящий у ног маленький жесткий кожаный кейс, сидел его личный секретарь. Секретарь предпочитал не показываться толпе, как и охранник рядом с ними. На коленях у сурового усатого мужчины лежал заряженный револьвер, еще один красовался на его боку. Широкие плечи время от времени дергались, желая отгородить принца от внимания толпы, но и он понимал, что этикет надо соблюдать, а потому позволял принцу лениво помахивать ручкой в тонкой белой перчатке и улыбаться восторженно глядящим на него людям.