Артур коротко ей поклонился и, молча, указал на кресло, поставленное Маглинером так, чтобы фрау Брейле могла оказаться напротив Артура и смотреть ему в глаза, когда будет говорить.
— Простите, я не встаю вам на встречу, — сказал Артур, кивнув на забинтованную ногу.
— Я понимаю, — тихо произнесла женщина, устраиваясь в кресле. — Благодарю вас за то, что согласились со мной встретиться.
Голос ее был мягок, нежен, но нежность эта не могла скрыть смущения, что испытывала женщина. Она вздохнула, словно собираясь с мыслями, сжала в кулаке веер и, решившись, встретилась взглядом с Артуром.
— Я пришла, чтобы лично поблагодарить вас за спасение моего сына. Спасибо вам, господин Аберхант...
— Артур.
— Артур, — повторила она. — Спасибо вам.
— Не стоит, — Артур пожал плечами и улыбнулся. — Любой бы поступил так же на моем месте.
— Но никто не поступил, — она слегка нахмурилась. — Никто, хотя на улице было полно мужчин, но только вы бросились под колеса, ради неизвестного вам мальчика. Вы единственный из всех, — она замолчала и смахнула, выступившую на глазах слезу. — Мой сын, это все что у меня есть. Если бы он пострадал или погиб, я не знаю, что я бы с собой сделала.
Она замолчала, глядя себе на руки. Между ее пальцев мелькала зеленая ткань веера, мелькала так быстро, что сливалась в одно зеленое полотно.
— Как он себя чувствует? — спросил Артур, понимая, что еще немного и неловкое молчание не удастся преодолеть.
— Хорошо. Я отругала его и взяла обещание, что он больше никогда не покинет двора.
— Это вы зря, — Артур покачал головой и добавил: — ругать его не стоило. Мальчишке необходимо получать синяки и набивать шишки. Если он будет все время сидеть во дворе и подле вас, то вырастит не мужчина, а изнеженный субъект, не способный нести ответственность за собственные действия. Но это лишь мое мнение. Как вам поступать с сыном решать только вам. Скажите, а как он оказался на улице?
— Он играл с мячом во дворе и говорит, что какой-то мальчишка перепрыгнул через забор, схватил его мяч и кинул на дорогу. Он побежал за мячом, и, — она вздохнула, но на этот раз сдержалась. — Дальше вы знаете.
— Карету нашли? — спросил Артур, стараясь, чтобы тишина не висела слишком долго.
— Нашли. Ее бросили на окраине, насмерть загнав лошадей. Никто не знает кто ей управлял. Полиция разводит руками и не собирается искать ни того кто правил ей, ни того, кто так мчался в ней по городу. Говорят, ее украли пару дней назад. Но полиции это все не интересно, мой мальчик не погиб, карета найдена, а значит и причин искать кого-то, у них нет. Скажите, Артур, а вас полицейские допрашивали?
— Да, еще там. На улице. А потом приходил сюда один шмыгающий носом, сопливый, похожий на нищего грязного студента, субъект. Наследил, задал пару вопросов и пропал. Больше никто не приходил.
— Еще раз спасибо вам, — фрау Брейле поднялась. — Если я чем-то могу вам помочь, или оказать какую бы то ни было услугу, — она провела рукой по платью и, поморщившись, спрятал руку за спину. — Я бы хотела оплатить услуги доктора.
— Благодарю вас, но в этом нет никакой необходимости. Я сам в состоянии оплатить все, что мне нужно, — тут уже скривился Артур, деньги таяли, и одна лишь мысль об этом повергала его в уныние.
— Тогда я бы хотела пригласить вас на обед. Мы живем не богато, но думаю, от домашней еды вы не откажитесь, как и не откажите мне в этой просьбе.
— Хорошо. В этой просьбе я вам не откажу. Едва нога позволит мне ходить, я буду у вас.
Вдова радостно улыбнулась и положила на стол карточку, зачем-то погладив ее. Уже в дверях она остановилась и повернулась к Артуру.