Артур Аберхант был казнен ранним утром, шестнадцатого числа первого месяца весны. Поднимаясь на эшафот, он качался и несколько раз упал. Палач помог ему взойти. Оказавшись наверху, Артур вдохнул полной грудью прохладный воздух и улыбнулся. В этом покрытом кровью и ссадинами человеке, совершенно не угадывался тот холеный, с легкой улыбкой на губах, уверенный в себе господин. Плечи его опущены, голова с трудом держится на тонкой шее. Лицо изувечено, на нем не осталось ни единого целого участка. Петля оплела его шею, он с трудом поднял руку, поправил петлю и, найдя взглядом кого-то в толпе, улыбнулся шире. Губы треснули, пошла кровь. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но палач накинул ему на голову мешок и слов не прозвучало. Он улыбался, ловя заплывшими от синяков глазами, сквозь редкие дырочки в мешке на голове, первые лучи восходящего солнца. Он знал, что никто не видел его улыбки. Но он улыбался, разбитыми, опухшими губами, понимая, что ничего не было напрасно. Его мечта, то ради чего он прибыл сюда два года назад, исполнилась, и теперь и Брисбург, и Ларидия утонут в крови, как когда-то утонул Лаундебург.
Когда его тело закачалось на веревке, в толпе перед помостом, коротко вскрикнул женский голос.
Посол Ларидии лично зафиксировал его смерть.
Через два часа, на стол императора Брисбурга легла еще одна нота с объявлением войны. Посол Ларидии срочно отбыл из Брисбурга. С рассветом следующего дня, войска Ларидии вторглись в пределы империи, осадив два небольших города на юге. Еще через сутки в войну вступила Фаранца.
Прошение капитана Вильгельма Фрейса было удовлетворено. Через месяц после начала войны, догуляв положенный ему отпуск, он был отправлен на фронт, где возглавил службу противодействия диверсантам.
Отто Ритенмайер женился на Анелин. Он выкупил гостиницу, где та работала, и подарил ее на свадьбу своей супруге. После начала военной кампании Ритенмайер бросил все силы на исследование новых двигателей и разработку шагоходов новых моделей. И те, и другие великолепно проявили себя на полях сражений. За время войны состояние Отто Ритенмайера возросло многократно.
Анелин села за штурвал самолета и, не смотря на все протесты мужа, возглавила первый женский истребительный полк авиации, принимая в боях непосредственное участие. Лично сбила восемнадцать вражеских самолетов, имеет награды.
Маглинер стал полноправным управляющим, сумевшим даже в военное время не просто держать заведение на плаву, но и заставившим его приносить прибыль. Позже, Маглинер выкупил гостиницу у Анелин.
Магистр Каспар Торне сумел извернуться, возложив всю ответственность за промашку с Аберхантом на Фрейса, сохранив при этом и место имперского секретаря, и формальную должность магистра. Однако история эта подорвала его психическое здоровье. Он плотно подсел на алкоголь и наркотики. Был арестован, за участие в подпольных боях военнопленных, но снова сумел вывернуться, сохранив все посты. Был застрелен в собственном кабинете. Виновный найден не был.
Дирк Фишер подал в отставку. Избавившись от ярких штанов и кричащих камзолов, он отправился в загородное имение, но жизнь на природе ему быстро наскучила. Полгода спустя, добровольцем в чине капитана интендантской службы был зачислен в действующую армию. Принимал участие в боях, был неоднократно ранен. За проявленный героизм и доблесть был удостоен наград.
Доктор Эрнест Раунберг погиб во время взрывов в Манеже.
Иннес Генрай во время взрывов в Манеже находилась на сцене. Сорвавшимся во время взрыва фонарем ей повредило спину, а пожар оставил на теле не заживающие рубцы. Больше на сцену она не выходила. Театр вернулся на прежнее место, где Иннес, на средства с деятельности подпольного варьете и доходов от контрабанды, организовала госпиталь для раненных.
Тело Генриетты было найдено только через неделю. Кто-то перерезал девушке горло. Кто именно установить так и не удалось.
Снайперу Рихтеру, единственному из людей Аберханта, удалось скрыться из города. Его излюбленный гренлархен еще не раз давал о себе знать во время компании близь Лаундебурга.
Развалины Манежа было решено не восстанавливать. Они простояли уродливым напоминанием о случившейся здесь трагедии долгих двадцать лет, после чего были снесены. После сноса на месте Манежа заложили театр и собор. Ни тот, ни другой так и не были достроены.