— Маглинер говорил, что вы ищите помещение для магазина, — сказала она, глядя в глаза Артуру. — Мой муж держал небольшую бакалейную лавку. Когда он погиб, — она тяжело вздохнула и закрыла глаза. — Когда его убили, мне пришлось распродать товар по дешевке. С тех пор помещение пустует, я никак не решаюсь его сдать.
— Почему?
— Оно находится под нашей квартирой и из него есть проход в дом. Я не очень хочу, чтобы кто-то чужой мог спокойно войти к нам с сыном. Если хотите, я могу вам его показать.
— А почему вы готовы сдать его мне?
— Я и не готова, — призналась она. — Но вы производите впечатление хорошего человека, и думаю, мы сможем с вами договориться. Еще я могу сдать вам комнату. Она там же в доме и дорого я не возьму.
— Я подумаю, — пообещал Артур.
Дверь за вдовой закрылась, и Артур смог, наконец, отвалиться на подушки. Нога болела, спина болела, голова та, подхватив боль, точно простуду, внезапно заболела. Стало тяжело и душно.
Артур сполз с кровати, допрыгал на одной ноге до окна и распахнул створки. В лицо ему ударил холодный северный ветер и мелкий пропитанный сажей и маслом дождь. Немного остыв, Артур засмеялся. Ничего не происходит просто так. Все случается именно так как задумано и задумано не людьми, а чем-то более сильным, чем-то могущественным, что способно за долю мгновения повернуть жизнь как к славному будущему на самом верху жизни, так и к сточной канаве у ее дна. Еще сегодня утром Артур серьезно думал о том, чтобы вернуться в Лаундебург или попытать счастья в любом другом городе империи. И вот теперь ему начало казаться, что в его жизни не все так плохо.
Спасение мальчика было лишь случайностью, что счастливо выпала на его долю. Он не помнил, почему они с Анелин не пошли в гостиницу сразу, зачем решили сделать круг по ночному городу, но помнил, что рассказывала ему девочка об этой самой улице, помнил, как с завистью рассматривал дома и вывески магазинчиков, за мгновение до того, как мячик врезался ему в ногу. И вот теперь мать спасенного мальчишки и по совместительству недавно овдовевшая владелица помещения на столь желанной улице предлагает ему не только само помещение, но и комнату для жилья, и домашнюю еду и все это за не большую плату.
Но, Артур мотнул головой, но помещения он не видел, и оно может ему не подойти. Сомнения тут же одолели его. Почему он решил, что она овдовела недавно? С чего вдруг у нее такое доверие к незнакомцу в его лице? Почему она готова сдать ему, то, что другим не решалась сдавать? И, в конце концов, какой будет эта самая небольшая сумма?
Артур захлопнул окно и, хватаясь за край кровати, добрался до кресла. Сам он его переставить к столу не мог, да и бог с ним, это не самый важный вопрос. Куда как важнее с чего вдова так воспылала к нему доверием? Неужели ей пришлось так тяжело, что первый человек, проявивший случайную заботу о ее семье, кажется ей образчиком порядочности?
Впрочем, какая разница. Сомнения прочь! У него появляется шанс, и шансом этим надо пользоваться. Помещение не подойдет? Чушь! Нет такого места, которое нельзя было бы привести в порядок и быть может слегка перестроить под свои нужды. Вдова что-то не договаривает? Пусть так. И что? Быть может она действительно лишь хочет как-то отплатить за жизнь ее сына, да к тому же эта сделка выгодна им обоим. Для него это возможность открыть свое дело, а с нее снимается вопрос о деньгах и пустом помещении, за которое тоже надо платить налоги и налоги не малые. Прочь сомнения! Действовать! Только действовать, не задумываясь о том, что движет людьми и том, что может случиться. О последнем будет смыл думать, когда оно произойдет. Впрочем, не помешает разузнать больше о вдове. Но сейчас. Сейчас, даже не видя место для будущей аптеки, Артур уже все решил.
Он встал, допрыгал до стола, аккуратно убрал карточку во внутренний карман сюртука, мимоходом ощутив запах лаванды и еще чего-то сладкого. Дотянувшись до пера с бумагой, он, опрокинув чернильницу и тихо выругавшись, написал письмо, после чего стер чернила со стола и, упав на кровать, нажал на кнопку.
— Маглинер, любезный, — не вставая, обратился он к вошедшему. — Будьте добры, отправьте письмо, вон там на столе. Спасибо. И под ним тридцать крон, это за услуги вам и почтальону. Распределите их сами. И еще, не согласитесь ли вы, после ужина ответить мне на несколько вопросов.
— Вы хотите узнать о вдове Брейле?
— Вы прозорливы, Маглинер.
— Профессия такая, — портье слегка улыбнулся. — Я приду к вам в номер с ужином, и вы сможете расспросить меня обо всем, что вас интересует.