Вдова Брейле происходила из знатного дворянского, но растерявшего все кроме чести и фамилии, рода. Родители ее прикладывали все усилия, чтобы дочь получила хорошее образование и тем самым смогла обеспечить себе удачную партию в браке. Только вот тех, кто за ней ухаживал, удачной партией назвать никак было нельзя. Да и она не слишком торопилась вступать в брак. К шестнадцати годам список отвергнутых ей поклонников с трудом мог влезть в амбарную книгу. А потом началась война. Едва только отгремели звуки первых битв, она записалась на курсы медсестер и через несколько месяцев уехала на фронт. Война закончилась победой, а вот ей возвращаться было уже некуда. Отец ее умер, не пережив обвинений в растрате, а мать потихоньку опустилась и чтобы хоть как-то свести концы с концами распродала все имущество, закончив свои дни в пансионате для душевно больных. Но их дочь оказалась сильнее, и даже не смотря на то, что первые месяцы мирной жизни были для нее тяжелы, умудрилась не закончить свои дни на панели, куда пошли многие отчаявшиеся женщины ее возраста. Она восстановила честное имя своего отца и при непосредственном участии покойного ныне, старого императора, сумела вернуть дом, который тут же продала. Потом она вышла замуж и спокойно жила, наслаждаясь семейной жизнью и материнством. Но три месяца назад ее мужа зарезали всего в нескольких шагах от их дома.
— Сколько же ей лет? — выдохнул Артур, когда Маглинер закончил рассказ.
— Думаю что-то около двадцати шести, может чуть меньше. Или больше. Но не намного.
— А Фрейс говорил, что моя жизнь готовая книга, — Артур покачал головой.
— Фрейс, тот еще романтик. Он очень любит подобные истории, — Маглинер прикусил язык и с опаской посмотрел на Артура, но тот словно и не слышал его слов.
— Значит, она и в медицине что-то понимает. Это хорошо, — Артур задумчиво почесал подбородок. — А скажите мне, Маглинер, только честно скажите, вы бы, что на моем месте сделали? Согласились бы с ее предложением?
— Не глядя!
— Даже так?
— Конечно. Вдова Брейле обладает не только прекрасной внешностью, но и связями, хотя пользуется ими неохотно, но все вокруг прекрасно знают кто она такая. Поверьте мне, она не просто так предлагает вам крышу над головой.
— А почему?
— Мужчина в доме. Безопасность. Надежность. Деньги. Это плюс. Минут все те, кто претендует на ее собственность и, возможно, тело и сердце.
— Я не претендую, — нахмурился Артур.
— Именно! — засмеялся Маглинер. — Но одно только ваше присутствие отобьет у большинства желание ухаживать за ней. Никто не станет сплетничать и окружать ее слухами, что вы живете без брака. Все знают, что она не станет терпеть такого. Но, излишне рьяные мужчины исчезнут из ее жизни.
— Благодарю, — Артур пожевал губы. — Прошу вас, сообщите фрау Брейле, что я готов придти к ней на обед в любой день и время по ее выбору на следующей неделе.
Маглинер кивнул и карандашом сделал запись в блокнотике, висящем на тонкой серебряной цепочке. Они проговорили до поздней ночи, больше не касаясь ни вдовы Брейле, ни время от времени беспокоящей колющей болью ноги Артура. Не коснулись они и происхождения Артура, хотя Маглинер, под воздействием вина и спокойствия несколько раз весьма не лестно отозвался о жителях Лаундебурга и самом городе. Но Артур предпочел пропустить это мим ушей.
Вдова Брейле встретила его на пороге в роскошном вечернем платье, явно одетом по поводу его визита. И на этот раз она улыбалась открыто и была вполне счастлива, или же производила такое впечатление. Изредка Артур ловил в ее глазах далекие отблески глубокой печали, но они пролетали быстро, не задерживаясь, и исчезали без следа.
Стол ломился от яств, приготовленных ею собственноручно и Артур, впервые за несколько месяцев пробующий домашнюю стряпню, решил не отказывать себе в удовольствии, тем более что удовольствие действительно было. Вдова постаралась на славу. Мальчик сидел во главе стола, насупившись, глядя на то, как с тарелок исчезает мясо, рыба и прочие вкусности. Он не радовался тому, что в бокалы взрослых льется вино, он не знал, сколько это стоит, но знал, что оно дорогое. Он почти ненавидел спасшего его господина, особенно из-за галстука удавки, что заставила надеть его мать.
Поймав очередной недовольный взгляд мальчишки, Артур хлопнул себя по коленке.
— Вот ведь, — он вскочил и метнулся в прихожую, где висел его видавший виды плащ. — Вот, малыш, — он протянул мальчику деревянную фигурку всадника с тонкой ниточкой, торчащей из его ноги. — Держи!
Малыш покосился на мать и та кивнула. Словно завороженный он протянул руки к фигурке, притронулся к ней и отдернул руку.