— И чем же я могу вам помочь?
— Да собственно вы уже помогли, Маглинер. Уже. Я никого не знаю здесь кроме вас, Анелин и вдовы Брейле. Ну и еще Фрейса, того контрразведчика, что поручил вам следить за мной, когда я только прибыл.
Артур улыбнулся, глядя, как по лицу портье растеклась и схлынула краска.
— Мне нужно было выговориться. Просто поговорить, и я благодарен вам, что вы выслушали меня.
— Всегда рад помочь и если я могу еще хоть что-то, то...
— У вас не будет десяти тысяч крон? В долг, можно под проценты. Можно и под большие проценты.
Маглинер подавился, закашлялся, его глаза стали большими, а белки в них пошли красной паутинкой сосудов.
— Вы шутите? — сквозь кашель спросил он. — Десять тысяч?
— Конечно, шучу, — Артур поднялся, широко улыбаясь, — конечно шучу. Я пришел сюда не за этим. Просто мне не хотелось идти домой.
— Понимаю.
— Мне было приятно повидать вас, Маглинер, очень приятно и я благодарен вам, что вы выслушали меня, — Артур потянулся.
Он и в самом деле не собирался просить в долг у портье, у которого и дома-то своего не было. Его домом была гостиница, а спал он в маленькой, похожей на чулан комнатенке в дальнем крыле и покидал гостиницу лишь изредка.
— Постойте, — Маглинер почесал подбородок, — я мог бы попробовать свести вас с человеком, что, может быть, не будет против вложить некую сумму в ваше предприятие.
— Нет, спасибо, — резко ответил Артур. — Я попытаюсь сделать с этим что-то сам.
— А если не получится?
— Значит, я зря сюда приехал. Не к вам, — тут же поправился он, поймав взгляд Маглинера, — в Брисбург. Я зря приехал в Брисбург.
Домой он вернулся далеко за полночь, тихо, стремясь не разбудить вдову и ее сына, проскользнул через так и не отремонтированную аптеку, грустно вздохнув на ее пороге и, прикрыв дверь в свою комнату, со вздохом опустился на стул. Его комната не велика, всего лишь помещение с одним окном, выходящим во внутренний дворик. Из мебели стол у окна, три стула, один из которых просится на свалку, шкаф и аккуратно застеленная кровать. Вдова не терпела беспорядка и заботу о чистоте и спокойствии постояльца она взяла на себя, каждый день, прибираясь у него и перестилая постель по своей привычке.
Артур стащил с себя пальто, не заботясь о том, что оно промокло, бросил его на стул и вытянул ноги в мокрых же ботинках. На столе, прикрытый чистой тряпочкой, стоял давно остывший ужин, и бутылка вина, с прислоненной к ней запиской. Артур зажег свет и, взяв записку, поднес ее к медленно разгорающейся лампе.
«Мы не дождались вас. Оставляю вам пирог и жареную куропатку. Вино можете допивать все. Надеюсь у вас все хорошо. Хелен»
— Все хорошо, — буркнул Артур.
— А по вам не скажешь, — мягкий женский голос от двери заставил его вздрогнуть и обернуться.
Хелен Брейле стояла в дверях его комнаты, кутаясь в огромный темный платок. Она смотрела на него, как смотрят на нашкодивших детишек матери не желающие их наказывать, но и не могущие простить им неподобающего поведения.
— Что случилось Артур? Где вы были всю ночь?
— Гулял, — неопределенно ответил Артур.
Вдова поморщилась. Она бросила взгляд на комком лежащее на стуле мокрое пальто, сморщилась, прошла внутрь, подняла его, встряхнула, обдав Артура фонтаном брызг, перекинула его через локоть, достала из шкафа вешалку, еще раз встряхнув, воткнула вешалку в рукава и, потрогав стену, повесила его на гвоздь, вбитый в каминную трубу. Сам камин располагался на первом этаже, и вдова зажигала его, когда становилось холодно. Она любила сидеть возле огня и смотреть, как прогорают дрова. Здесь же в комнате Артура, была лишь труба, что давала тепло, но не давала возможности посмотреть на огонь.
— Люблю гулять под дождем, — вздохнул Артур, грустно глядя на ее действия.
— Что случилось, Артур? — вновь спросила она, покончив с разглаживанием складок мокрого пальто и с нескрываемой укоризной глядя на мокрые сапоги постояльца.
Артур охнул, стянул ботинки, недовольно посмотрел на внезапно порвавшийся носок, грустно вздохнул и, испытав внезапный приступ стыда, постарался спрятать торчащий из носка палец. Вдова Брейле, сделала вид, что не заметила этого.
— Так что случилось? — снова спросила она, присаживаясь на краешек кровати.
Ей было не совсем уютно, и она предпочла бы сесть на стул, но один из свободных стульев мог развалиться сам по себе, второй же был мокрым от сбежавшей на него воды из пальто.
— Скажу вам честно, — Артур смотрел ей в глаза, понимая, что лучше выложить все, чем пытаться что-то скрыть. — Я банкрот, — набрав в грудь воздуха, выдохнул он. — У меня нет денег, чтобы закончить ремонт в аптеке, нет денег, чтобы закупить товар. У меня нет денег, чтобы оплатить вам следующий месяц.