Он хмыкнул, глядя на такое внезапное и полное преображение милой и даже слегка застенчивой вдовы. Теперь она походила на развратную мадам из дома терпимости, что довелось ему посетить однажды, в то время, когда небо было голубее, трава зеленее, вода чище, а сам он значительно моложе. Тогда, когда город, в котором ты жил не имел никакого значения для всей империи. Но сходство поразительно, тот же взгляд, заинтересованных, слегка надменных глаз, та же обворожительная, но совершенно пустая, улыбка обреченного человека, в кое-то веки увидевшего что-то интересное. Разница лишь в том, что сидящая против него женщина была куда как моложе и не смолила сигаретой с золотистой каемкой. И Артур, хмурясь, стоял подле нее, не решаясь сесть, ему казалось, что сделай он это и благопристойная вдова с головой нырнет в то, о чем действительно благопристойные люди боятся даже думать. Он чувствовал себя неким лишним элементом, мешающим спокойному течению жизни, мальчишкой, сломавшим сложившийся уклад.
Садясь в экипаж, он был готов ко многому, но к тому, что тот остановится у крыльца, мужского клуба он готов не был. Еще меньше он оказался готов к тому, что именно туда они и войдут. И уж совсем готов он ни был к такому поведению его квартирной хозяйки.
— Что-то не так? — широко улыбаясь, спросила вдова Брейле и похлопала себя веером по колену.
— Да как вам сказать, — запинаясь начал Артур и постарался взять себя в руки. — Мне слегка не по себе. Это же мужской клуб. Клуб для богатых и знатных жителей Брисбурга, а я не являюсь ни тем, ни другим, ни третьим.
— Успокойтесь, Артур, вам совершенно не стоит волноваться. Посмотрите на меня, видите, я спокойна, а ведь это мужской клуб. Думаю, вы смогли заметить, что я далеко не мужчина, но я спокойна. И вам не стоит так переживать. Да, меня наверняка попробуют не пустить внутрь, но и это меня мало волнует, я была, есть и буду спокойна.
— Я вижу, — улыбнулся Артур и отвернулся к окну, давая возможность вдове Брейле, и дальше оставаться спокойной, пока ее нервная дрожь не заставила дрожать и стены.
— Скажите, Артур, — спустя несколько медленных, тягучих и горьких, словно испорченная патока, минут произнесла Хелен, — вам доводилось бывать в подобных местах? Я про мужские клубы.
— И не раз, — не стал скрывать Артур, — еще в Лаундебурге. Еще до войны. Как ни прискорбно, но именно в таких заведениях есть наибольшие шансы добиться заключения какой-либо сделки. Да, — он засмеялся, — часто кабинеты не нужны вовсе. Все обсуждается здесь, за коньяком, и сигарами. Думаю в Брисбурге тоже так, разве что местная публика больше предпочитает бренди. Я это точно знаю, потому как мне довелось побывать и здесь и своими глазами увидеть, что название города не имеет ровным счетом никакого значения, везде все одно и тоже. А потому я удивлен вдвойне, что вы привезли меня именно сюда.
— Вы уже бывали здесь? — глаза вдовы стали большими, а рот, произнеся эту фразу, так и не закрылся.
— И проиграл в карты местной публике триста крон.
— Но ведь, чтобы сюда попасть нужен как минимум провожатый. Или рекомендации члена клуба. Нельзя просто так с улицы войти и проиграть в карты триста крон. Сюда не пускают абы кого.
— Я и не был один. Кто бы пустил в такое священное место какого-то замарашку из Лаундебурга? Нет, меня провел сюда, назвав своим другом, капитан контрразведчик Вильгельм Фрейс.
— Капитан, — тихо, не то вопросительно, не то удивленно произнесла Хелен, на несколько мгновений, словно провалившись в себя, но затем встрепенулась и, прищурившись, всмотрелась в лицо Артура. — Почему капитан контрразведки называет вас своим другом?
— О, это лучше вы спросите у него, — улыбнулся Артур. — Лично я склоняюсь к мысли, что ему очень хотелось выпить. Пить один он не привык, а местная публика не слишком-то благосклонна к нему. А я тут новенький, никого и ничего не знаю. Кроме того, что жителей Лаундебурга не любят поголовно все. Так и вышло, что я идеальный кандидат на то, чтобы выпить в приличном обществе, отгородившись от него толстенными сенами. Но я могу и ошибаться в его мотивах. В конце концов, кто ее разберет, эту полную мрака и ужаса душу контрразведчика. А потому, Хелен Брейле, если вам действительно интересно зачем он это сделал, вам лучше спросить у него.
— Я спрошу, — ответила на улыбку Артура вдова, — обязательно спрошу его, при встрече.
— Вы знакомы?
— О, едва ли он меня вспомнит, хотя было время, мы достаточно плотно общались и провели вместе много, много дней, но ни ему, ни мне эти дни не хочется вспоминать.