Дождь. Проклятый холодный дождь уничтожал клиентов и вместе с ними и его бизнес. Артур сидел за прилавком и, зажав между зубами карандаш, развлекался, открывая и закрывая кассу. Перед ним лежал чистый лист бумаги. Еще час назад он положил этот лист, перед собой намереваясь занять хоть чем-то полезным, бесконечно длинный, серый день. Артур находил странность в том, что дождь заставлял людей исчезнуть. И это требовало от него анализа, но анализировать ничего не хотелось и Артур, вот уже пятый час, в полной тишине пустой аптеки, медленно разжевывая карандаш, наблюдал за торопящимися куда-то людьми. Собственно, его не столько удивляло то, что люди здесь, в Брисбурге, так боятся дождя. Нет, это не было странностью, он и сам не слишком рвался на резко похолодавший воздух, тем более под ледяной дождь. И он мог понять, почему в его аптеку сейчас никто не идет. Но вот почему, даже когда прояснится, людям понадобится еще пара дней только для того, чтобы вспомнить, что им нужны лекарства. Этого он не понимал и три часа назад решил выписать на лист бумаги все мысли по этому поводу.
Он рассчитывал после закрытия поговорить об этом с Хелен. Не для совета, нет, просто так, потому что с ней приятно говорить. Но за три часа на белоснежном листе бумаги перед ним не появилось ни строчки, ни слова, ни какой-нибудь закорючки, ни даже кляксы.
Опустив глаза на лежащий перед ним лист, Артур выплюнул на него разжеванный карандаш, подхватил с полки за прилавком полотенце, тщательно протер язык, вычищая изо рта деревянную крошку. Набрал воды из стеклянной бутыли, прополоскав рот, выплюнул черную жидкость в мусорное ведро и поморщился. Там, среди вороха смятых бумаг, лежала забытая единственной утренней клиенткой перчатка. Старая фрау приходила к нему едва ли не каждый день, и Артур предпочитал поддерживать с ней теплые отношения, и вот теперь он со всего маху плюнул на перчатку жуткую смесь дерева, грифеля, воды и слюней. И когда он успел бросить перчатку в мусор?
Он достал перчатку, встряхнул ее, не обращая внимания на падающий на пол мусор и, поморщившись, убрал на полку под прилавком. Надо будет не забыть после закрытия постирать ее, чтобы завтра торжественно вручить старой фрау. Мысль о том, как обрадуется старушка, на мгновение согрела его, но не принесла облегчения.
Вздохнув, Артур влез на свой стул, достал из узкого ящика под прилавком еще один карандаш, сунул его в рот, потянулся, поискал глазами стопку бумаг. Нашел. Вздохнул, подумав, что секретер так чертовски далеко. Улыбнулся, вспомнив, как Хелен уговорила его не просто оставить секретер ее покойного мужа, но и поставить его в торговом зале, недалеко от двери, скрывающей лестницу в жилое помещение.
Вздохнул, вновь думая о том, что это ошибка и секретер тут лишний. Нехотя сполз со стула, шаркая обеими ногами, доплелся до секретера. Довольно улыбаясь, взял лист, проткнул его карандашом в двух местах. Взглянул на получившийся парус, дунул в него, надеясь, что он донесет его до стула за прилавком. Пожалел о том, что сделал, припомнив цены на чистую бумагу, сунул смятый лист в ящик секретера, взял другой и, снова, шаркая ногами, дошел до своего стула. Взгромоздившись на него, Артур вздохнул.
— Черт возьми, я схожу с ума, — проворчал он. — Схожу, черт возьми, с ума! Надо закрываться, все равно никто не придет. Да, надо.
Но он не двинулся с места, продолжая сидеть на своем стуле, глядя на пробегающих мимо его дверей, высоко поднимающих воротники, людей и, медленно, разжевывая карандаш. Хелен вернется ближе к ночи и непременно решит срезать путь через аптеку и если не найдет его тут... скандалов Артур не боялся. Да и не могло быть здесь никакого скандала, аптека принадлежала ему, и он же был ее единственным служащим и, если того требует ситуация, он закроет аптеку. К тому же Хелен разумная женщина и никогда бы не станет лезть к нему с глупыми вопросами и, еще более глупыми, требованьями. Потому Артур и не боялся скандала. Но он точно знал, что когда Хелен выйдет из кэба и упрется в закрытую дверь аптеки, она разволнуется и станет переживать. А этого Арутр не хотел, а потому и продолжал сидеть на своем стуле за прилавком, ожидая и надеясь, что кто-то зайдет.
Серый дождливый день перешел в, не менее серый и еще более дождливый, вечер. Грустный мелкий дождь сменился большими каплями, загнав гуляющих в дома, и лишив Артура всякой надежды на успешный сегодня день. Он зажег лампы, стало светло внутри, но совершенно отрезало от него внешний мир, оставив только шуршащую в комнате за спиной горелку и повинующуюся его ленивым движениям кассу.
Когда совсем стемнело, у дверей аптеки остановился кэб. Из него, медленно вышла Хелен, помогла спрыгнуть сыну и, расплатившись, распахнула дверь.