— Само собой, в любое удобное для вас время.
— Хорошо, — Ритенмайер поднялся. — Мой секретарь свяжется с вами. Лаундебург прекрасный город, — вдруг сказал промышленник, возвращая на нос очки. — Мне доводилось бывать там. До войны. И, скажу честно, я в него просто влюбился. И мне было очень жаль, что мои самолеты рушат его великолепные мосты и прекрасные дома. Одно время я даже хотел туда переехать. Не знаю, как повернулась бы моя жизнь и как сложилась бы война, если бы я это сделал. Мне бы хотелось, чтобы все сложилось иначе, но это была война, и кто-то должен был проиграть.
Ритенмайер ушел. Артур, улыбаясь, смотрел ему в след, пока в сознание его не врезались слова промышленника. Черт возьми, что это было? Почему он говорил так о Лаундебурге? Что он имел в виду, говоря, что сожалеет о поражении мятежного города? Неужели это намек? А если да, то намек на что? Артур тяжело вздохнул. Вот уже три месяца он вздрагивал всякий раз, когда к нему заходил незнакомец. Он помнил слова Фрейса, помнил, как скривился тот, говоря, что на Артура обязательно выйдут. Неужели этот человек и есть тот самый господин, что приехал из Лаундебурга, чтобы сломать империю изнутри. Но ведь он сказал, что бывал там еще до войны. В груди Артура образовалась пустота, и сердце тяжело ухнуло в пропасть. Не может быть. Не может.
Он вышел из клуба, забыв расплатиться и забрать шляпу. Подставив лицо солнцу, постоял пару минут на крыльце, затем, втянув носом прохладный воздух, ссутулившись, медленно побрел вниз по улице, все глубже погружаясь в невеселые размышления о себе и своей судьбе.
Фрейс не обманул и уже на следующее утро, после того как Артура выпустили из тюрьмы, сняв все глупые и надуманные обвинения, на пороге его аптеки стояла девушка с рекомендательным письмом от контрразведчика. Впечатления она не произвела. Слишком молода и слишком напориста, но как только она вошла в курс, как только поняла принципы ведения дел, мгновенно взвалила на себя всю бумажную работу, не скрывая того, что каждую пятницу подает начальству отчет о событиях в аптеке. Артур не был против. Ему нечего скрывать. Да, и у него были маленькие махинации позволяющие снизить налоговые суммы. И более того Генриетта сама подсказывала как и что можно сделать, чтобы платить меньше. С ее появлением дело пошло в гору, но она требовала, чтобы Артур оставил работу за стойкой и занялся общим развитием предприятия. Требовала, чтобы он больше времени проводил не в стенах аптеки, а в клубе, золотая карточка которого лежала у него в кармане. Она требовала, чтобы он заводил контакты и когда он спросил, почему она так рьяно на это напирает, она ответила просто.
— У меня приказ, — тихо сказала она. — Я должна всеми силами сделать так, чтобы ваше предприятие функционировало максимально без вашего участия.
— Зачем? — не понял Артур, но она взглянула на него так, что он лишь вздохнул и покорился.
Но за стойкой должен был кто-то стоять. Кто-то, кто обладает необходимыми для этого знаниями. Генриетта, при всей своей прыти и жажде деятельности, на роль фармацевта не подходила никак. Ее образование медсестры позволяло ей советовать людям лекарства или пускать им кровь, но смешивать мази и порошки, она не могла, а учиться не хотела, предпочитая разбираться со счетами и оплатами. Артур подал объявление в газету и через три дня обзавелся крепким мужчиной лет двадцати пяти, со шрамом от ожога, на всю левую сторону лица, обезображивающим его улыбку. Несмотря на отталкивающую внешность, Мертен умел расположить к себе людей и знал толк в аптечных товарах. Он с легкостью обслуживал посетителей, улыбаясь кривой ухмылкой и обволакивая их своим чарующим бархатным голосом.
Три недели спустя, Артур мог спокойно оставить заведение на этих двоих и заняться чем-то иным. Но чем? И Артур предпочел клуб. Фрейс, встретившись с ним в клубе, в раннее утро вторника, радостно улыбнулся и потребовал, чтобы тот стал изображать из себя удачливого дельца и если и не сорил деньгами, то всячески демонстрировал их наличие.
— Зачем? — вновь удивился Артур.
— Вот ведь какие нынче любопытные подсадные утки пошли, — усмехнулся Фрейс. — Они должны думать, что твой бизнес приносит весьма неплохие деньги. Я не думаю, что они будут втягивать тебя в свои игры, и особо посвящать тебя в свои дела не станут, но денег могут попросить. И когда это случится, ты дашь им денег. А тебе деньги дам я.
Артур пробовал возмущаться, пробовал настаивать на том, что эта аптека дело всей его жизни, его мечта, едва обретшая материальную форму, и ему хочется управлять всеми процессами самому. Ему хочется выслушивать вредных старушек, страдающих от всех болезней разом. Наглых молодых повес, чье неуемное желание развлечений принесло свои плоды на их чресла. Тех, кто страдает и тех, кто просто хочет чувствовать себя немного лучше. Он, мечтательно закатывая глаза, в красках, расписывая какую радость ему приносят известия, что кому-то помогли проданные им пилюли. В конце концов, он просто хочет помогать людям.