Ритенмайер внимательно осмотрел помещение, довольно цокнул языком и, кивнув, произнес короткую, состоящую всего из нескольких слов, но весьма хвалебную речь. Покончив с приличиями, он уставился на Артура полными ожидания и надежды глазами и тихо подтолкнул его, улыбаясь, произнеся:
-Ну?
Артур понял и, приподняв крышку стойки, пропустил промышленника внутрь. Закрывая крышку, он пожал плечами, отвечая на немой вопрос Мертена, и бросил быстрый взгляд на улицу. Через дорогу, привалившись к стене, стоял парень в простой одежде, в какую одеваются рабочие многочисленных заводов и фабрик Брисбурга, лет двадцати пяти. Его клетчатая кепка надвинула на глаза, а в уголке нервно дергающийся губ дымит папироса. Вот парень тяжело вздохнул, папироса выпала, упав ему за куртку, и парень запрыгал, хлопая себя руками по бокам и пытаясь затушить окурок. К нему подскочил, как две капли воды похожий на прыгающего, в такой же простой, рабочей одежде и такой же старенькой клетчатой кепке, мужчина. Он помог стянуть куртку, достал окурок и, отшвырнув его в сторону, покосился на аптеку. Увидев Артура, он хлопнул обожженного коллегу по плечу и потащил того прочь. Артур поморщился, отметив про себя странность их поведения, взглянул на Мертена, но тот, погруженный в свежую газету не видел того, что происходило на улице, и шагнул в комнату с ледником.
Следующие три часа он наслаждался громкими восторженными возгласами Ритенмайера и всячески боролся с, время от времени, возникающими у того желаниями разобрать ледник прямо тут. Три часа спустя Ритенмайер либо устал, либо полностью удовлетворил свое любопытство. Он опустился возле ледника на корточки и гладил его слегка подрагивающий корпус.
— Вы даже не представляете, Артур. Я ведь могу называть вас Артур? Вы даже не представляете, каким сокровищем вы владеете. Я куплю его у вас. Прямо сейчас я заплачу вам три тысячи крон за него.
— Нет, — Артур покачал головой.
— Ах, да, он же нужен вам самому. Тогда как быстро мне смогут поставить пять таких прекрасных драгоценностей?
— Письмо в Лаундебург идет восемь дней, пару дней на обдумывание и подсчет сроков и восемь дней обратно. Через три недели я смогу ответить вам на этот вопрос, — давя улыбку, произнес Артур.
Ритенмайер погладил корпус ледника и, приложившись к нему щекой, прошептал что-то ласковое, какое шепчет на ухо женщине влюбленный в нее мужчина.
— Это слишком долго, — покачал он головой, поднимаясь. — Пишите письмо сейчас. Через час у вас будет курьер дипломатической почты. Запакуйте письмо в пакет, указав лишь адрес. И прошу вас, очень вас прошу, Артур, как только получите ответ, свяжитесь со мной. И еще узнайте, не ускорит ли аванс постройку агрегатов? И еще, если я письменно пообещаю не производить ничего подобного для коммерческих нужд, не согласится ли создатель этого великолепия передать мне чертежи? За определенную плату конечно!
— Я узнаю.
— Благодарю вас, Артур! От всей души благодарю. Считайте меня обязанным вам, если сделка состоится.
Ритенмайер протянул Артуру руку и с жаром пождал его ладонь.
— Подождите, — остановил его Артур. — Вы строите самолеты?
— Именно так.
— Тогда у меня к вам встречное предложение, нет скорее просьба.
— Слушаю.
— Здесь недалеко в гостинице работает девушка. Во время войны она потеряла семью. Как-то мы гуляли с ней и она, не переставая, говорила о самолетах. Когда у нее появляется минута, она поднимается на холм и часами сидит там, глядя, как из ваших цехов выкатываются эти машины. Скажите, не могли бы вы организовать для нее экскурсию?
— Девушка, влюбленная в самолеты? — удивился промышленник. — Вы не шутите? Это правда? Такие бывают? — Ритенмайер встал, и, опустив брови, смотрел на Артура, ожидая, что тот признается в шутке, но Артур молчал и Ритенмайер вздохнул. — В любое удобное для нее время. Я лично проведу ее по всем цехам и даже прокачу ее. Если вы не шутите, конечно. А зачем это вам? — медленно, но верно приходя в себя, бросая на ледник восхищенные взгляды, спросил Ритенмайер.